Застрельщиком этой кампании и выступила редакция «Нью-Йорк таймс» начавшая с конца 1974 года оповещать американскую общественность посредством редакционных статей о своей возмущенной гражданской совести. Возмущенной прежде всего тем, что ЦРУ, учрежденное для внешней разведки, превратилось в сыскное агентство внутри Соединенных Штатов. Газета внезапно припомнила, что закон 1947 года о создании ЦРУ предусматривал, что оно «не будет иметь полицейских и принудительных полномочий как функций внутренней безопасности» (раздел 50, статья 403 кодекса США). Газета, не называя имен, сослалась на ряд источников, согласно которым прискорбное положение сложилось в результате решения директора ФБР Э. Гувера в 1970 году порвать все связи с ЦРУ. Этот шаг, сокрушалась «Нью-Йорк таймс», результат «давнего недоверия между обеими организациями». Итак, цитировала она бывшего сотрудника ФБР, пожелавшего остаться анонимным, «все сотрудничество в области контрразведки, если не считать символического, между двумя ведомствами с тех пор прекратилось» [287] .

Забегая вперед и предвосхищая аргументы защитников ЦРУ, «Нью-Йорк таймс» сурово изрекла в передовой: «Говорят, что внутренний сыск (ЦРУ) допустим, когда речь идет о прямой связи с иностранной разведкой. Конкретная попытка обоснования этого проистекает из решения, принятого в 1970 году директором ФБР Эдгаром Гувером, ныне покойным, подорвать сотрудничество с ЦРУ. Коль скоро ЦРУ не могло больше опираться на ФБР, которому по закону вверена внутренняя безопасность, ему-де пришлось взяться за внутренний сыск. Между секретными службами постоянно идет профессиональное соперничество, однако эта вражда, восходящая даже к организации, предшествовавшей ЦРУ (то есть УСС. – Н. Я.), имела прискорбные последствия для государственной безопасности» [288] .

Сочинители этих и аналогичных статей в «Нью-Йорк таймс» сумели найти приемлемые, с точки зрения власть имущих в США, формулировки, чтобы изобразить элементарное требование покончить со служением ЦРУ узким интересам в высших терминах государственного блага. В патриотизме (в американском его понимании) и убедительности (по вашингтонским стандартам) им никак нельзя было отказать. Президент Форд поторопился заверить, что ничего подобного не может быть при его администрации, он, во всяком случае, не потерпит этого, а посему распорядился, чтобы директор ЦРУ У. Колби доложил ему, как обстоят дела. 26 декабря 1974 года Колби представил секретный отчет. «Лос-Анджелес таймс» сумела выяснить, что в нем действительно подтверждалось: ЦРУ составило досье на 9 тысяч американских граждан и в нарушение закона устраивало обыски квартир нежелательных лиц, включая своих бывших сотрудников [289] . Скандал разрастался, грозя даже перерасти предначертайте рамки. Как во времена Уотергейта, вновь на карту ставилась правдивость заявлений правительственных органов.

Тогда 5 января 1975 года Форд поручил вице-президенту Н. Рокфеллеру возглавить комиссию для расследования незаконного внутреннего сыска ЦРУ. 27 января сенат создал свою комиссию под председательством Ф. Черча. Через два дня аналогичную комиссию учредила палата представителей. Ею с лета 1975 года руководил конгрессмен О. Пайк. Обе комиссии конгресса получили по 750 тысяч долларов и жесткий свод правил по поводу обращения с секретными материалами. Хотя очень скоро сенсационные сообщения о злоупотреблениях тайной полиции стали предметом обсуждения на страницах печати и экранах телевизоров, вызвав словесные эксцессы, расследования не выходили из рамок того, что считала допустимым правящая олигархия.

Президент Форд в повторных благословениях или, если угодно, напутствиях расследователям подчеркивал, что их задача – укреплять, а не ослаблять порядки, при которых живет американский народ. 5 марта президент указал, что он не обязывает федеральные органы подчиняться всем требованиям комиссий конгресса о предоставлении материалов. 7 апреля он воззвал: «Америка не станет сомневаться в себе и испытывать паралич воли. Американцы не демонтируют оборону Соединенных Штатов. Мы, конечно, не станем на столь наивную точку зрения на мир, в котором мы живем, что демонтируем наши жизненно важные разведывательные органы». 10 апреля Форд особо предупредил объединенную сессию конгресса, чтобы та не подрывала «один из важнейших национальных институтов» – разведку в самом широком смысле [290] .

Что до методов и результатов расследований, то тон здесь стремилась задавать правительственная комиссия Н. Рокфеллера. «Знающие наблюдатели, – заметил американский юрист Дж. Лофтус в своей книге в 1982 году, – сравнили назначение главой этой комиссии Нельсона Рокфеллера с поручением лисе стеречь курятник, ибо Рокфеллер был связан с разведывательным сообществом и знал о тайных операциях… В комиссию Рокфеллера входил Рональд Рейган, который, быть может, неумышленно в свое время помогал в сборе средств для организации ОПК ЦРУ „Крестовый поход за свободу“ и публично призывал дать убежище в США борцам за свободу» (имелись в виду военные преступники, ввезенные ЦРУ в США после 1945 года. – Н. Я.). Впрочем, отмечено другим американским исследователем в книге в 1983 году: «Серьезность подхода к делу комиссии продемонстрировал один из ее членов, бывший губернатор Рональд Рейган. Он ушел, не дождавшись конца учредительного заседания комиссии, и умудрился пропустить три из последующих четырех еженедельных заседаний» [291] .

А президент Форд в то время с благочестивым видом выразил уверенность, что доклады всех трех комиссий «могут и восстановят» доверие к ЦРУ, «в конечном итоге у нас будет сильное, эффективное и должное Центральное разведывательное управление». Когда 10 июня 1975 года был опубликован доклад комиссии Рокфеллера, то стало ясно, что имел в виду президент. Скороговоркой (доклад занял 299 страниц) признав, что ЦРУ занималось деятельностью «определенно незаконной», что «вело к необоснованным нарушениям прав американцев», составители документа не дали особых гарантий на будущее в этом отношении и вместе с тем решительно выступили в защиту прав определенной категории лиц. Соответствующее место в докладе гласило:

«Обращение с ищущими убежища. Установлено:

Управление безопасности (ЦРУ) обязано обеспечить безопасность лиц, укрывшихся в Соединенных Штатах. Обычно такое лицо можно обработать и допустить в общество через несколько месяцев, однако одного из них против его воли поместили в учреждение ЦРУ (читай: тюрьму. – Н. Я.) на три года. Его держали в одиночном заключении в спартанских условиях. ЦРУ заключило его на такой длительный срок, сомневаясь в его искренности. Заключение одобрил директор ЦРУ, а ФБР, генеральный прокурор, управление разведки США и некоторые члены конгресса знали в той или иной степени об этом. В другом случае ищущий убежища подвергся избиению… Директор ЦРУ и генеральный инспектор должны следить, чтобы подобные случаи не повторялись».