— Мы должны изменить нижнюю черту вероятного возраста нашего Н.О., — я говорила спокойно, как делала всегда, когда мною руководила часть мозга, превращающая самые ужасные вещи в ожидающие решения головоломки. — Опустить её до семнадцати.

Я не объяснила причин, но я заметила, как осознание этих слов повлияло на Дина. Ему было семнадцать.

Бриггс уставился на меня.

— Что ты такое говоришь?

Он мог бы сказать, что такое описание не походило нашему Н.О. Он не стал. Я ждала протеста от Стерлинг. Его не последовало. Мы находились в сердце битвы. Мы имели дело не с подражателем. Мы имели дело с человеком, державшим агента Стерлинг взаперти, пытавшим её.

Даже из-за решетки, Рэддинг играл с ней в игры разума.

Он играл с Дином.

Я не закончила на этом, и не стала думать о том, как почувствует себя агент Стерлинг через день, неделю или месяц. Я развернулась к Бриггсу и ответила на его вопрос.

— Наш Н.О. и Рэддинг — не напарники, — сказала я. — У людей вроде Дэниела Рэддинга нет напарников. Они не видят в людей равных себе, — я постаралась подобрать правильное слово. — Мы ищем не напарника, — наконец произнесла я. — Мы ищем ученика.

Глава 37

На следующее утро агент Бриггс принес Лие DVD-диски.

— Здесь записи всех до единого допросов Рэддинга с начала этого дела, — сказал он ей. — Они в твоём распоряжении.

Прежде чем Бриггс успел передумать, Лия выхватила у него диски. Стоящая рядом с ним Стерлинг откашлялась.

— Ты не обязана это делать, — сказала она. — Директор одобрил ваше участие в расследовании, но вы можете отказаться.

— Вы не хотите, чтобы мы отказались, — Майкл обратил внимания на её осанку и выражение её лица. — Вы ненавидите себя за это, но надеетесь, что мы согласимся.

— Я в деле, — Лия перебила Майкла прежде, чем он успел прочитать в выражении лица агента что-то ещё. — Как и Кэсси со Слоан.

Мы со Слоан не стали возражать.

— Мне тоже больше нечем заняться, — вставил Майкл. Он говорил непринужденно, но я заметила в его глазах блеск тех же эмоций, что я видела в них, когда он оттаскивал Дина от Кристофера Симмса. Никому не позволено играть с жизнями тех немногих, о ком он заботится.

— Лия, Майкл и Кэсси, вы будете тщательно просматривать эти допросы, — Бриггс коротко и быстро раздавал приказы. — Рэддинг думает, что у него есть преимущество. Сегодня это изменится.

Агент Стерлинг сконцентрировалась на Дине.

— Если ты в деле, — сказала она тише, чем прежде, — вы с Бриггсом увидитесь с твоим отцом.

Дин ничего не ответил. Он просто надел легкое пальто поверх потрепанной белой футболки и развернулся к двери.

Стерлинг обернулась к Бриггсу.

— Думаю, это значит, что он в деле.

Ей было больно просить Дина о подобном, но ещё сильнее её ранило бездействие или мысль о том, что она делает не всё, что возможно, чтобы всё это кончилось.

Агент Стерлинг была не накрашена. Она не заправила рубашку. Эта энергия, эта решительность, подсказала мне, что я смотрю на ту Веронику Стерлинг, которой её когда-то знал Дин.

На ту, которую, по словам агента Стерлинг, я ей напоминала.

— Ты в порядке? — спросил у неё Бриггс.

— Ты ведь меня знаешь, — Стерлинг улыбнулась, не показывая зубов. — Я всегда приземляюсь на ноги.

Несколько секунд Бриггс глядел на неё, а затем последовал к двери вслед за Дином.

— Как насчет меня? — окликнула его Слоан.

Ответила ей агент Стерлинг.

— Как у тебя с географией?

Слоан скрылась в подвале с горой карт, чтобы разработать географический профиль напарника Рэддинга. Все остальные отправились в комнату с большим телевизионным экраном. Мы с Майклом сели на противоположных краях дивана. Лия вставила принесенные ей Бриггсом диски в плейер и села между нами, прижав одну ногу к груди, а вторую вытянув перед собой. Агент Стерлинг замерла в дверном проеме, глядя на то, как мы смотрим начало записи.

Дэниел Рэддинг сидел за длинным столом. Его руки в наручниках были прикованы к столешнице, но сам он выглядел так, будто пришел на собеседование по поводу работы. Дверь слева от него открылась, и зашел агент Бриггс с папкой в руках. Он сел напротив Рэддинга.

— Агент Бриггс, — в голосе этого монстра было что-то музыкальное, но именно его глаза приковывали к нему внимание: темные, задушевные глаза с едва заметными морщинками в их уголках.

— Чем я обязан этому бесценному удовольствию?