— Ха-ха. Ну, ты и шутница.

Эндрю спустился к девушкам вниз несколько минут спустя.

— Привет, Стейша, Трин. Дамы, вы выглядите чертовски сексуально.

Стейша загордилась.

— Спасибо.

— Можете немного образумить свою подругу, пока мы тут ждём? — Спросил он.

— Нет, — автоматически ответила Трин, — Брайна не узнала бы «разумность», даже если бы та прыгнула ей прямо в лицо.

— Вау, спасибо, — ответила Брайна.

Трин пожала плечами.

— Это правда.

— Это было жёстко, Трин, — сказала Стейша.

— Я говорила это со всей любовью, — ответила она. — А теперь, когда там за нами приедет этот автобус? И нужно ли мне всю ночь болтаться с футболистами?

Звонок в дверь опередил их ответ.

— Это, должно быть, они, — сказал Эндрю, направляясь к двери.

Он открыл её, не дожидаясь разрешения Брайны, но в дверях оказался относительно невысокий мужчина в костюме, галстуке и с большой коробкой в руках.

— В чём дело? — Спросил Эндрю.

— У меня посылка для Бри, — ответил мужчина.

— Это я, — она сделала шаг вперёд.

Мужчина вручил ей коробку, которую она незамедлительно передала Эндрю.

— Подпишите здесь.

Она оставила свою подпись на указанной линии.

— Спасибо.

Би-бип.

Брайна выглянула из-за курьера, и увидела автобус, который арендовали ребята, чтобы отвезти и забрать их с вечеринки Бет.

— Ну же, Холлоуэй. Погнали веселиться, — прокричал один из футболистов, выглядывая из окна автобуса.

— Положи это на стул, и идём, — скомандовала Брайна.

— Огромная коробка, — сказала Трин.

— А что это? — Поинтересовалась Стейша.

Брайна пожала плечами.

— Не знаю, я ничего не заказывала.

Автобус ещё дважды просигналил, выказывая нетерпеливость ребят.

— Почему бы тебе не сказать им, что мы будем через минуту? — Брайна предложила Эндрю.

— Да. Конечно.

Как только он скрылся за дверью, Брайна тут же схватила ножницы, и вскрыла коробку. Одним простым движением сняла крышку. Внутри были слой на слое атласной серебристой бумаги с тиснением, а среди них одинокий красный конверт. В поисках записки, Брайна перевернула конверт и обнаружила сургучную печать с оттиском «ВК». Сердце Брайны затрепетало.

Хью.

Брайна сорвала печать, и, открыв конверт, достала карточку кремового цвета. Она прочитала короткую записку, и ей стоило огромных усилий тут же не запрыгать на месте.

БРИ,

ОСВОБОДИ В СВОЁМ РАССПИСАНИИ ВЕЧЕР ЧЕТВЕРГА. ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ НАДЕЛА ЭТО ДЛЯ МЕНЯ.

ТОГДА В СЕМЬ?

ХЬЮ.

— Что ж, — сказала Трин, читая записку через плечо Брайны, — таинственный незнакомец объявился.

— Похоже на то, — согласилась Брайна.

— О, Боже мой, открывай! — Завопила Стейша.

Брайна отложила конверт на столик, и трясущимися руками, начала снимать слои упаковочной бумаги. Внутри оказалось самое прекрасное платье, которое ей приходилось видеть в своей жизни. Она достала его из коробки, и оно розово-золотой рекой шёлка растеклось к её ногам, лиф был искусно украшен бисером, а на спине был ряд мелких пуговок, которые должны крепить платье вокруг шеи.

— Это то, о чём я думаю? — Спросила Трин. Весь её сарказм исчез, как только она увидела платье.

— Думаю, да, — выдохнула Брайна.

Трин бережно прикоснулась к материалу, будто трогала истинное золото. Взяв в руки линию шеи, чтобы посмотреть на лейбл, и все трое вздохнули с восторгом.

Александр Маккуин.

— Похоже, это оригинал, Бри, — с благоговением прошептала Трин.

— Кажется, у меня свидание в четверг, — ответила Брайна.

Она бережно повесила платье в шкаф, и девушки поспешили к автобусу. Они воодушевлённо болтали, что это может быть, и куда же ей предстоит надеть это шикарное платье.

Брайна скользнула на место рядом с Эндрю, и он закинул руку ей на плечо.

— Хм, нет, — сказала она, отодвинула его руку и закинула ногу на ногу.

Она перестанет трахаться с ним, если он будет себя так вести. Ей казалось, что она достаточно ясно дала ему понять свои намерения.

— Что было в коробке? — Невозмутимо спросил Эндрю.

Девушки захихикали, но знали, что лучше не отвечать.

— Ничего. Это не имеет значения, — ответила Брайна.

Она не собиралась обсуждать Хью с кем-либо ещё, кроме подруг. Люди могли думать о ней всё, что угодно, но она не должна поощрять грязные слухи, которые и так витают вокруг неё.