красотка.

Ребекка засияла. Она никогда не устанет слушать комплименты.

Пока трафарет подсыхал, Буч заменял иглу в маленькой машинке, которая

напоминала Ребекке крошечный пистолет, с огромной толстой иглой на конце. Она всеми

силами старалась храбриться, но внутри вся тряслась от страха.

– Хочешь, чтобы твой рисунок полностью совпадал с ее? – спросил Буч у Эрика.

– Меньше завитков в буквах, и летучие мыши вместо бабочек, а в остальном тоже

самое.

Ребекка напряглась, когда Буч поднес жужжащую иглу к ее коже. Ощущения

походили на повторяющиеся почесывания. Боль была меньше, чем она предполагала, но

даже вызвало выброс адреналина в кровь. На протяжении всей процедуры Эрик держал ее

за руку, и, не переставая спрашивал, как она.

– Почему бы тебе не отвлечь меня, вместо того, чтобы каждую минуту напоминать

о колющей иголке? – спросила Ребекка.

– Прости.

– У тебя до сих пор осталась татуировка в виде трещины между лопатками,

которую я тебе наколол? – просил Буч у Эрика.

– Да. Я еще ни разу ее не обновлял. Она до сих пор отлично смотрится.

– Это была моя первая татуировка сделанная профессионально, – рассказывал Буч.

– Эрик, сколько тебе тогда было?

– Кажется 15.

– Ага, он пытался убедить меня, что ему 18. Я сразу понял, что он врет, но мне

нужна была практика, поэтому и согласился.

– Мне нравится эта тату, – сказала Ребекка. Она выглядит как раскол в земле,

идущий прямо в ад. В пламени проглядывается демоническая рука, хватающаяся за края

земли, будто пытается выбраться наружу. Ребекка резко втянула воздух, когда иголка

первый раз прошлась по чувствительному участку телу. – Ой. – В крови появилась еще

одна доза адреналина.

Буч остановился, позволяя ей перевести дыхание.

– Можно продолжать? – спросил он.

– Ага.

– Ты тогда еще не был Стиксом, – продолжил Буч. – Напомни, какая у тебя тогда

была фамилия.

Ребекка подняла голову и посмотрела на недовольное лицо Эрика.

– Андерсон – наконец ответил он.

– Стикс – это псевдоним? – спросила Ребекка. Иголка опять кольнула возле

позвоночника. – Ой.

– Я официально сменил фамилию, когда мне исполнилось 18.

– Почему?

– Потому что больше не хочет носить фамилию моей паршивой мамочки.

Очевидно, эта тема была ему неприятна.

– И он пожелал именно такую татуировку, – сказал Буч. – Он сказал, эта трещина

символизирует раскол в его душе, выпускающая боль наружу. Довольно глубокая мысль

для пятнадцатилетнего парнишки.

– Буч, ты слишком много болтаешь, – прорычал Эрик.

– Ты ей этого не рассказывал? Не удивительно, что она захотела набить твое имя на

спине.

– Прошлое не изменить, – сказала Ребекка, – Будущее не предсказать. Нужно жить

настоящим. Для меня остальное не важно.

– Правда она идеальная? – шепнул Эрик.

– Тебе давно было пора найти себе идеальную девушку, – поддразнивал Буч. – Ты

же практически старик.

– И не говори, на следующей неделе мне стукнет 28.

– У тебя день рождения на следующей неделе! – воскликнула Ребекка. – А почему

ты мне ничего не сказал?

– Мне это не приходило в голову.

– В какой день?

– Третьего декабря.

У нее осталось мало времени на подготовку специального сюрприза для него.

– Тогда с днем рождения, – сказала Ребекка. – Это на случай, если я забуду тебя

поздравить. – Хотя этого не произойдет.

Эрик взял ее руку и скрестил их пальцы.

– Спасибо. Я никогда не думал, что доживу до 28-летия. Живи быстро, умри

молодым.

Ребекка сжала его руку.

– Никогда больше так не говори.

– Все, я закончил, – сказал Буч. – Посмотри.

Пока Ребекка восхищалась своей татуировкой возле большого зеркала, Эрик

помогал Бучу с эскизом его татуировке на нижней части живота. Помощница Буча

наклеила поверх рисунка защитную плену, рассказывая Ребекке, как ухаживать и

обрабатывать татуировку, до ее полного заживления. К тому времени как она

присоединилась к Эрику, уровень адреналина начал падать и она уже начала обдумывать