Ребекка обеими руками перебирала его волосы.

– Что ты имеешь в виду? Надеюсь, ты не передумал? – Она уже чувствовала, как он

начал ускользать от нее. Так не честно. Им не нужно было торопиться. Она не должна

была так быстро признаваться ему в любви. Как бы ей хотелось взять свои слова обратно.

– Никто никогда не любил меня. Вернее любил, но не меня самого, а то, что я мог

им дать.

У Ребекки перехватило дыхание. Хорошо, что она не могла взять свои слова

обратно, ведь она говорила искренне.

– Эрик, я люблю тебя за то, кто ты есть, – и обняла сильнее. – Правда, люблю.

– Вчера, опьяненный блаженством я с легкостью мог в это поверить. Но сейчас… –

Он поднял глаза, боль и одиночество в его взгляде выбили весь воздух из ее легких. –

Прости. Мне надо научиться держать язык за зубами.

– То есть, когда ты был опьянен блаженством, ты верил в мою любовь, а сейчас, на

свежую голову – нет?

– Я не знаю. Я очень хочу в нее верить.

– Думаю, в этой ситуации есть только одно правильное решение.

Он тяжело сглотнул и состроил гримасу.

– Нам нужно сбавить обороты?

Она вскинула бровь.

– Черта с два. Мне нужно снова сделать тебя опьяненным блаженством.

Эрик усмехнулся и обнял ее с большим энтузиазмом.

– На это тебе потребуется не более трех минут.

– Дай мне десять. – Она чмокнула его в лоб, и высвободилась из объятий. Взяв

несколько пакетов, поспешила в ванную и заперла за собой дверь. Она нашла все

необходимое и начала одеваться. Жаль, у нее не было с собой косметики, поэтому Эрику

придется довольствоваться развратной медсестрой без макияжа. Она поправляла чулки,

когда он постучал в дверь.

– Реб, я не могу больше ждать.

Она улыбнулась его нетерпению.

– Я почти готова.

– Мне нужно в туалет, я меня уже булькает в ушах.

А, значит, ему не терпелось попасть в туалет.

Она скользнула в туфли, поправила на голове маленькую шляпку и открыла дверь.

У Эрика отвисла челюсть от одного ее вида.

– Пощади меня, – прошептал он.

– Мистер Стикс, поторопитесь. Сделайте свои дела и живо в постель. Прошло

время вашего обтирания.

– Я могу потерпеть, – заверил ее Эрик.

Она толкнула его в ванную.

– Идите. Я не хочу, чтобы с вами случился конфуз.

– Я не могу писать со стояком. А у меня определенно встал, стоило мне только тебя

увидеть.

– А ты попробуй, – сказала она и закрыла за ним дверь.

Она услышала грохот, повторяющиеся удары о дверь ванной. Испугавшись, она

открыла ее и увидела, как Эрик бьется головой о твердую поверхность.

– Что ты деваешь?

– Пытаюсь успокоиться. У меня уже почти получилось, пока ты не открыла дверь. –

Его взгляд пробежался по ее телу. Подол ее униформы едва доставал до кружевной

резинки чулок. Она еще не наклонялась, а он уже с уверенностью мог сказать, на ней не

было трусиков. Ее грудь была приподнята и сжата в самых нужных местах, и так она

казалась намного больше. Однако вырез ее костюма едва прикрывал соски. – Блять,

Ребекка, ты такая сексуальная. Можно я просто вернусь в кровать?

– Перестань биться головой и сходи в туалет, – она закрыла дверь перед его носом и

пошла к зеркалу, в надеже немного распушить волосы, придавая им более

соблазнительный вид под этой шляпкой.

Она начала волноваться за Эрика, но вскоре он появился. Он стоял в дверях,

полностью обнаженный, уверенный в своей сексуальности куда больше, чем она в своем

костюме медсестры. Сейчас его член был расслабленным, но стал твердым, когда он

подошел сзади и обхватил руками ее грудь.

– Ложитесь в кровать, Мистер Стикс, – сказала она. – И не распускайте руки.

– Что? – Не возражая от ее приказного тона, он провел рукой по ее животу и

тазовой кости – А ты сейчас в трусиках? – выдохнул он ей в ухо. Его рука уже была на

внутренней стороне будра, задирая подол ее униформы.

Она отошла и повернулась к нему лицом, грозя пальцем.