***

Когда я выхожу из лифта в вестибюль, Кеннета на месте нет. Мои нервы уже на пределе, голова кружится от различных объяснений поведению моего брата. От способов, которыми я могла бы уговорить его всё-таки уехать со мной. Рядом со входом в кинотеатр толпятся люди, пробравшись сквозь них, я подхожу ко входу. Около дверей стоит контролёр, который больше напоминает охранника. У него тёмные волосы, тёмные глаза и массивная фигура, которая, кажется, становится ещё больше, когда я прохожу мимо. Его взгляд буравит мой затылок — интересно, теперь весь персонал следит за мной для Кеннета? Не об этом ли предупреждал меня Дэниел?

Когда я вхожу в зал кинотеатра, то тут же выдыхаю сдерживаемый до этого воздух, сражённая изысканностью внутреннего декора. По всей дальней стене растянулся экран, больше трёх метров в длину, по бокам его ниспадают красные бархатные шторы. Стены оклеены бордовыми с золотым узором обоями, бра создают идеальный приглушённый свет, усиливая атмосферу. От экрана тянутся ряды мягких красных кресел, где уже сидят люди — большинство в шалях и вечерних нарядах. Понятия не имела, что это будет официальное мероприятие.

Я смущённо приглаживаю волосы и оглядываюсь в поисках отца. Почувствовав запах попкорна, разворачиваюсь в сторону небольшого бара в глубине зала. У стойки стоят около двенадцати табуретов, на них восседают важного вида мужчины и попивают напитки из коротких стаканов. Рядом с машиной для попкорна расположилась стойка с конфетами, а на столешнице стоят блюдца с солёными крендельками. Я думала, что найду папу там, но его нет. Зато вижу продавщицу из магазина сувениров. Она тоже замечает меня и широко улыбается. В этот раз на Астрид другой пиджак, с толстыми подплечниками; я чуть машу ей рукой. В конце концов, именно она продала мне те отвратительные шоколадные конфеты.

Я начинаю спускаться по боковому проходу. Некоторые гости смотрят на меня, а потом перешёптываются с рядом сидящими. Кто-то совсем не обращает на меня никакого внимания. По-моему, у меня начинает развиваться паранойя, но у кого её не будет после угроз Кеннета? После предупреждений Дэниела? На полпути к первому ряду я слышу своё имя и оборачиваюсь. В центре сидит папа, рядом с ним пустое место. Он, похоже, очень рад меня видеть. Хотя я и не планирую оставаться, но всё равно, шепча извинения, пробираюсь по проходу к нему.

— Привет, малышка, — говорит отец, когда я приближаюсь к нему. — Я так рад, что ты пришла!

Он придерживает сидение кресла, и я сажусь рядом, обернувшись, чтобы проверить, никто ли не подслушивает. В зал вошёл контролёр и стоит сейчас в самом конце бокового прохода. Он смотрит на меня, и я отворачиваюсь, от его бдительного взгляда по мне пробегают мурашки. Доложит ли он Кеннету, если мне удастся вытащить папу отсюда? Неужели именно так портье и следит за мной?

— Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает отец. — Ты очень бледная.

— Пап, — тихо начинаю я. Папа хмурится, видя мой страх. — Пап, мне нужно поговорить с тобой об этом отеле.

Его беззаботная улыбка тут же угасает, как и тепло, которое было в его глазах, когда я только пришла.

— Кеннет предупреждал меня о твоём поведении, — разочарованно произносит отец. — Что ты сделала, что огорчило «Руби»?

И снова по мне прокатывается ощущение скорой беды. То, как ведёт себя папа, повторяет произошедшее в комнате Дэниела. Они уже знают, что Кеннет мерзавец? Или он промыл им мозги? Я резко втягиваю в себя воздух и выдыхаю, меня начинает трясти.

— Нам нужно уезжать, папа, — говорю я как можно более спокойно, но мой голос всё равно дрожит. — Тебе, мне и Дэниелу нужно убираться отсюда, пока Кеннет с нами что-нибудь не сделал.

При упоминании нашей семьи выражение его лица становится чуть мягче.

— Зачем нам уезжать, Одри? — спрашивает отец. — Здесь нам намного лучше. Намного. Тебе просто нужно дать нам шанс.

— Шанс? — не веря своим ушам, переспрашиваю я.

— Это наша возможность начать всё сначала. Разве тебе этого не хочется?

Я смотрю на него во все глаза; на папином лице играет здоровый румянец, его волосы уложены в причёску, на нём стильная одежда. Я не видела его таким с тех пор, как умерла мама, и очень скучала по нему такому. Я скучала по своему папе.

— Хочется, — признаюсь я. — Но…

— Вот и порешили, — обрывает он меня, словно моя невысказанная мысль не имеет никакого значения. — Попкорн? — Отец протягивает мне коробку. — У них есть и конфеты. Этот фильм должен быть неплохим, хотя аннотация довольно бессмысленная. Ну, думаю, мы сами всё увидим.