У меня вырвался смешок.

– Женственность.

Она бросила в меня скомканный носок.

– Кому она нужна?

– По-видимому, парням.

Сьюзи хихикнула.

– Ну естественно.
– Она перевернулась на спину.
– Если он не хочет тебя такую, какая ты есть, тогда он тебя не достоин.

Разве не то же самое Брейден сказал насчет Эвана? Я рассмеялась.

– Сьюзи. Ты меня не слышишь. Я не хочу Брейдена... больше не хочу. Наша дружба для меня важнее.
– Но сохранилась ли она у нас? Мое сердце кольнуло от мысли, что, возможно, я ее разрушила. Или он.

– Так, значит, ты попробуешь с Эваном?

– Я не знаю. Он хороший. Но он знает другую меня, не настоящую.

Она выгнула бровь.

– Другую тебя?

– Да, вероятно, у меня небольшое раздвоение личности. Длинная история.

– У нас вся ночь впереди.

И я все ей рассказала. О своей работе и о том, почему мне пришлось туда устроиться. О том, как познакомилась с Эваном, и про отношение Брейдена к нему.

– Подожди, если Брейден так его ненавидит, а Эван реально хороший парень, ты не думаешь, что это значит, Брейден ревнует?

– Нет, просто Брейден считает, что с Эваном я притворяюсь.

– А это так?

– Иногда.

– Если Брейдену не все равно, тогда почему его это так задевает? Улавливаешь намек?

– Ему не все равно. Но не в этом плане.
– Я поправила подушку и устроилась поудобнее.
– Я просто рада, что я здесь. Мне нужно было отдохнуть от них обоих.

– Да, верно. Может, время вдали от них поможет тебе во всем разобраться.

Именно на это я и надеялась.

– Выключишь свет?
– спросила я.

– Ты ближе.

– Нет.

Она подняла возле своей кровати баскетбольный мяч и, бросив его через всю комнату в выключатель, погрузила нас в темноту.

– Отличный бросок, - похвалила я.

– Спасибо.

Так и не сомкнув глаз, я услышала, как захрапела Сьюзи. Ей точно нужен был один из тех аппаратов с маской. Нужно будет рассказать Брейдену.

Было всего одиннадцать, но после столь насыщенного дня я должна была быть уставшей. Однако мой мозг продолжал работать. Я сказала Сьюзи, что надеялась, будто эта неделя поможет мне во всем разобраться, но поняла, что даже не пыталась это сделать. Я пыталась все игнорировать. Вот почему я так сильно выкладывалась. Физическая нагрузка позволяла мне забыться; адреналин, боевое возбуждение помогали мне все блокировать.

Как же мне сейчас было нужно сесть у забора и обсудить свои проблемы с Брейденом. Мне хотелось услышать тембр его голоса. У него был очень успокаивающий голос. И он всегда знал, что сказать... если не брать в расчет все те гадости, что он наговорил мне в последний раз. Никто не мог разозлить меня так, как он. Наверное, он настолько хорошо меня знал, что с легкостью мог найти мое самое больное место.

Я ясно могла представить его лицо - ореховые глаза, взъерошенные золотисто-каштановые волосы, легкая россыпь веснушек. Как краснели его щеки, когда он физически перенапрягался. Как тем вечером, когда мы поссорились, и он пробежал за мной пять миль лишь для того, чтобы мне не пришлось бежать одной. Тем вечером его щеки были такими красными.

Перевернувшись на бок, я поправила одеяло и закрыла глаза, однако передо мной все равно стояло его лицо с кривой улыбкой. С моей любимой улыбкой. Словно ему было смешно, но он не хотел в этом признаваться. Он часто на меня так смотрел. Например, когда одержал победу в баскетболе один на один. Мне понравилось, что он мне не поддавался, но я так разозлилась, что он выиграл. Брейден счел это забавным.

Но сейчас мне не было весело. Сейчас мне было больно от того, что Брейден не думал, будто я могла понравиться Эвану такой, какая есть. Почему меня вообще волновало мнение Брейдена? Оно не имело значения. Похоже, мои братья считали Эвана хорошим. И этого было достаточно.

Нет, не было.

Почему?

Зарычав, легла на спину и уставилась на тени на потолке в надежде, что они ответят мне на этот вопрос. Но единственное, что я увидела на потолке, - это лицо Брейдена.

Мое сердце ёкнуло, и я села. Дерьмо.

Я знала, почему меня это волновало. Почему это имело такое значение. Почему его мнение было единственным, что имело значение.

Я не просто была влюблена в него. Я любила Брейдена.