–  Они выпустили всего восемь перехватчиков, - сообщила она.
– И пока еще не заметили тебя. Перехватчики поразят камикадзе за несколько минут до того, как ты войдешь в поле.

Кенион ничего не ответил.

Потому что в кокпите его уже не было.

Он шел по весенней улице.

На деревьях распускались свежие молодые листья. На душе у него было весело и печально. Он глядел по сторонам на дома и лужайки, на голубое небо Старого Мира. Слышал запах сирени и смотрел на розовато-сиреневые ветви, словно украшенные букетами. "Такая малость, - думал он.
– Да, такая мелочь. Мелочи, на которые мы не обращаем внимания; которые приносят с собой любовь".

Он вернулся на кокпит в тот самый миг, когда первый камикадзе встретился с перехватчиком. Казалось, что пространство вокруг него мигнуло. Потом космос мигнул еще и еще раз. Через краткое время Кенион остался в космосе один на один с колючими звездами.

Он присмотрелся к переднему смотровому экрану. Митар уже превратился в половинку серпа, и шар планеты был отчетливо различим. Можно было видеть даже могучие очертания кораблей пвалмов. Флагманский корабль был самый большой. Позади кораблей светились крохотные луны. Луны мерцали в небе подобно бриллиантам.

Сигналы перехватчиков на пульте погасли. Лицо адмирала на экране мостика все еще было напряжено.

–  Мы больше не видим перехватчиков, Кенион, - сказала она.
– Но они уже наверняка засекли тебя и попытаются остановить как-нибудь по-другому.

Неожиданно прямо перед ним появилась девушка. Казалось, что девушка сидит в несуществующем здесь кресле.

Эта девушка не была похожа на других девушек, которых он видел прежде. У девушки были круглые щеки и нежный взгляд, темные волосы спускались до ее плеч, цвет ее глаз напомнил ему небо Старого Мира, под которым он совсем недавно шел во время мысленной весенней прогулки. Она была одета в легкую тунику, едва прикрывающую бедра, свисавшую, казалось, с сосков ее грудей.

Лицо адмирала заполнило весь экран мостика. По сравнению с лицом девушки, лицо адмирала напоминало горгулью. Ярость и страх, высеченные из серого камня.

–  Выбрось ее! Она - бомба!

Да. Бомба. Какая еще другая девушка могли прийти к нему в нейтральном космосе?

Операторы сенсорной системы пвалмов не только засекли девятого камикадзе, но и определили присутствие на его борту пилота, после чего направили на борт камикадзе передающий луч генекоморфной бомбы.

–  Выбрось ее!
– снова закричала адмирал.

Кенион заметил, что сквозь тело девушки можно разглядеть противоположную стену рубки. Он поднял щиток шлема.

–  Я не могу ее выбросить. Проекция еще не завершена.

–  Это не проекция - они передают ее!

–  Но она еще не полностью здесь. Я не могу катапультировать ее, пока она не появилась тут полностью.

–  Тогда жди. И наблюдай. Эта девушка - прирожденная бомба. Может взорвать себя усилием воли!

Кенион все понял. Девушка была рождена бомбой.

–  У тебя будет только один шанс, - сказала адмирал. - Как только ее тело обретет плотность, ты должен катапультировать ее за борт!

Один шанс освободить себя от бомбы - для того чтобы самому стать бомбой.

Два способа попасть в Страну Почетных Павших.

Кенион пристегнул себя ремнем к креслу. Потом попытался взять руку девушки, но его пальцы скользнули сквозь пустой воздух. Он держал руку вытянутой, водил ею из стороны в сторону, потому что девушка не сидела перед ним; она плавала в воздухе, расположившись в невидимом кресле. Он подвинул правую ногу и нащупал ею рычаг катапультирования, который одновременно открывал люк над головой.

Рука девушки по-прежнему оставалась бесплотной. Он сидел неподвижно, рассматривая ее. В лице девушки не было гнева или жесткости, типичных для лиц транских женщин. Оно было круглое. С мягкими чертами. Голубые глаза девушки смотрели прямо на него. Она наверняка уже видела его, хотя и не была еще полностью в кабине. Он поискал в ее глазах ярость и злобу, но не увидел ничего, кроме голубизны Старого Мира.

Девушка заговорила с ним на его языке, но движения ее губ не совпадали со словами.

–  Я Богиня Смерти.

–  Я знаю.

–  Я запрограммирована сделать то, на что способна. Прости.

Под влиянием неожиданного порыва он рассказал ей о весенних улицах, по которым ему сейчас довелось пройти. И начал рассказывать ей о небе, о деревьях, лужайках и домиках. Рассказал ей о сирени.

–  Какая красота, - ответила она, плывя по кабине, угрожая смертью.

–  Я вспомнил об по этих улицах, потому что вдруг вспомнил о тех мелочах, которые раньше принимал как должное.

–  Не разговаривай с ней!
– выкрикнула со своего экрана адмирал.
– Она пытается отвлечь твое внимание!