«Какая еще невербалка? — сказал он. — Охота была силы тратить! Просто не надо орать, сила воздействия от количества децибел не зависит. А невербалка — это немного другое, я вас попозже научу. Когда мы, наконец, доберемся до защиты!»

— Полагаю, на сегодня довольно, — мрачно сказал Снейп. — Приберите эти… хм… разрушения и марш по спальням!

Вот так бесславно почил в бозе Дуэльный клуб Гилдероя Локхарта.

Миссис Лонгботтом встретила нас с распростертыми объятиями, ужаснулась тому, как похудел Невилл (я выкидывал его вечерние булочки и пирожные в окно, невзирая на сопротивление), как выросла Джинни и как изменился я. Признаться, я больших изменений в себе не заметил, разве что стал повыше и пошире в плечах, так что снова нужно было заказывать новые мантии. Ладно еще, старые можно было загнать таким же малоимущим (выглядела одежда очень даже прилично), что я и предложил миссис Лонгботтом, после чего получил полновесный подзатыльник и гневную отповедь. В итоге старые мантии все-таки отправились к беднякам, а нам всем заказали новые.

Я думал порой, что миссис Лонгботтом сердится только напоказ. Она хотела жить со своей семьей, с сыном, невесткой и внуком или внуками, а остался один только Невилл. Его родители не в счет, они себя-то не осознают, я уж не говорю о том, чтобы узнать сына и мать… А тут мы свалились ей на голову, считай, целая толпа, уйма хлопот, забот, присесть некогда. И хоть она и ворчит все время, что замучилась с нами, но все равно счастлива, потому что не одна, потому что ей есть, о ком заботиться… пусть даже чрезмерно!

— Везет вам, — сказал Том, когда я поделился с ним этим наблюдением. Невилл давно храпел у себя в комнате, Джинни тоже спала, а я решил пообщаться. — Кстати, вы с родителями даже на Рождество не разговаривали?

— Нет, — ответил я и сел на низенькую скамейку, обняв колени руками. — Передали открытки… и всё. Знаешь, в «Нору» и не тянет. Здесь или в Хогвартсе и то больше чувствуется дом, чем там.

— Я тоже считал Хогвартс домом, — сказал Риддл после паузы. — Но мне от этого дома отказали. Я так и не стал своим.

Я промолчал, потому что не знал, что сказать.

— Я не расклеился, Рональд, если ты подумал об этом, — произнес Том холодно, — я констатировал факт.

— А оно тебе надо было — становиться своим? Был бы своим собственным, — сказал вдруг я, хотя думал совсем о другом.

— В нашем обществе «своим собственным» может быть только очень влиятельный и очень богатый человек, который может наплевать на мнение плебса, — ответил Риддл. — А я таким не был. Но стану с вашей помощью.

— Колосс на глиняных ногах, — вспомнил я что-то из маггловской мифологии.

— Глину нужно правильно обжигать, — правильно понял меня Том. — А до того глина пластична, из нее можно вылепить, что угодно, если умеючи.

— И кем ты нас видишь? — спросил я. — Джинни — явный боевик, она сильная и горячая, Невилл уж точно ученый, я — что-то среднее, а Луна… прорицатель?

— Четыре атаки — и все мимо, — краем рта усмехнулся Риддл. — Я никем вас не вижу. Покамест передо мной двое пацанов и две девчонки, а что из вас вырастет, понятия не имею. Только уж не ленитесь…

— Том, — позвал я после паузы, — а ты можешь выходить из замка? Ну хоть до опушки или до берега?

— Могу, — ответил он, — а что толку? Это не настоящий лес, не настоящая вода, а подделка, мои воспоминания. Я помню, как это — опустить руку в воду и следить, как она обрастает воздушными пузырьками, откуда-то появляется малёк и тычется в палец, водоросли щекочутся, водомерка мчится куда-то, стрекозы порхают… Глупо, да?

— Нет, — честно ответил я. — Мне вот нравится облака разглядывать. Там все время разные картины — то дракон, то единорог, то еще что… Жалко, у нас обычно небо серое, такие облака случаются редко. А Джинни, я точно знаю, любит стоять под дождем. Выйдет и стоит, смотрит вверх, мокнет. А если потом радуга — так ей радости на целый день! Я сам радугу люблю, а еще валяться в сугробах… Глупо, да?

— Да, — фыркнул Том. — Иди уж. Завтра повторим кое-что, а там видно будет.

— Так уж скоро обратно. Интересно, чего там эта компания наворотила?

— Вот и узнаем… Вали спать!

И я уже привычно оказался у себя на кровати…

Наутро миссис Лонгботтом выглядела хмурой, а по окончанию завтрака сказала:

— Рональд, Джиневра, я всё понимаю, однако соблюдать приличия необходимо. И так уже пошли слухи, которые могут навредить карьере вашего отца.

«Что-то покруче летающего автомобиля?» — невольно подумал я, а вслух сказал: