Он почти показал их в тот день с испетторе Лотти. Почти.

— Ты хотел меня сожрать.

— Да, — невыразительным тоном ответил Шерлок. — Майкрофт настаивал. Но я думал, еще лет десять. Или двадцать.

Джон почувствовал, что вот-вот нервно рассмеется.

— Я лучше собаки, да?

— Собака была экспериментом.

— И что он показал?

Шерлок не ответил. Зато сказал:

— Охотник вернется. В другом теле. Скоро.

— Тебя можно убить из пистолета?

— Да. Трудно, но можно.

— У меня есть запасная обойма.

— Знаю. И ты очень хороший стрелок.

Шерлок впрыскивал ему свой яд. Вероятно, по ночам. И без этого яда Джон все равно не жилец (если пыльнолицый не соврал). Надо же.

Шерлок хотел разрезать ему живот и начать, наверное, с печени… Ну, если надо живьем. От извлечения почек следует шок, их, как и сердце, следует оставить напоследок…

Джон облизнул губы. Очень захотелось все-таки засмеяться, потом закрыть глаза и побиться головой о шахматную балюстраду — потому что… Потому что это был Шерлок, черт возьми!

Он ел других людей. Нет, не «других», просто людей — сам-то он не…

Интересно, выбирал как-то? Может, преступников? Может, ради этого он в детективы и пошел? (Да, продолжай рассказывать себе сказки, Джон). Или просто подкидывал монетку?

— Сними маску, Шерлок.

Он отпустит курок. Обязательно. Но сначала ему нужно увидеть…

— Опусти пистолет, — после паузы последовал ответ. — Тогда сниму.

— Наоборот. Сначала ты. Тогда опущу.

— Да, — сказал Шерлок. — Ты всегда был дураком.

И длинными острыми когтями потянулся к коже на подбородке.