Это был сентябрь, когда Демид подсел к ней за столик и положил красную розу поверх раскрытого ею тома со стихотворениями Есенина. Он сказал ей, что она безупречна и пригласил на фотосессию. Он назначил ей дату, написал адрес, а она сообщила, что не придет. В ответ он только улыбнулся и сказал, что будет ждать. Вопреки устоявшимся предубеждениям, она пришла к нему в студию, а он вывел ее на улицу, восторженно пролепетав, что хочет свести ее с небом. Ее яркие фотографии на фоне безоблачного нехарактерного для осени неба получились замечательными, но на вопрос, сколько она ему должна за фотосессию, он ответил, что это не денежная сумма. Самоуверенная улыбка подтвердила ее догадки и предшествующие этому дню сомнения. Она лишь гневно что-то продекламировала ему и, мощно развернувшись, покинула студию. Последующие два месяца его преследований и ухаживаний никак на нее не повлияли. Он казался ей таким же, как и..он казался ей обычным проходимцем, которому нужно было только одно. Но в определенный миг вахтерша прекратила ежедневно отдавать ей букеты красных роз "от этого бородатого прохвоста". Просто все оборвалось. И взамен этим цветам пришла пустота. Бессмысленный маршрут от университета до общежития, без каких-либо столкновений у ворот с назойливым фотографом с "бесхозными фотографиями прекрасной дамы в бирюзовом" на руках. То, чем она жила до знакомства с Демидом и к чему она, к ее удивлению, не хотела возвращаться. Незадолго до нового года вахтерша на этот раз совсем неожиданно передала ей белый конверт, внутри которого Лора обнаружила те самые бесхозные фотографии. Вахтерша добавила, что "этот бородатый прохвост" припарковал свой буржуйский автомобиль у ворот общежития и все никак не уедет. Услышав это, она рванулась на улицу и сквозь густой снегопад разглядела черный мерседес, стоящий у ворот. Лора не хотела вспоминать унизительный для нее поступок, когда она подошла к его буржуйской тачке и даже допустила себе сесть в открывшийся перед ней салон, но лицо Демида, безошибочно выдающее счастье и надежду, надолго впилось ей в память. В тот же вечер, в машине она позволила ему поцеловать себя.

С того момента начались эти полгода иллюзий, когда она пыталась найти в Демиде что-нибудь хорошее. И она действительно находила. Ей казалось, что он весьма чуток и все же умеет любить. Он может заботиться, понимать и ждать. Однако, в этот вечер на поверхность их отношений всплыла накопившаяся в глубине гниль, и выяснилось, что нельзя недооценивать первое впечатление.

Он может заботиться, только имея гарантию, что эта забота к скорому времени будет вознаграждена. Он может ждать, только если рядом будет какая-нибудь блудница, в любой момент готовая раздвинуть перед ним ноги. Он может понимать, только если будет уверен в твоей безупречной репутации покорной девственницы. В остальных случаях, он остается обыкновенным подонком. И она рада, что все выяснилось и подошло к своему логическому концу. Но почему-то

мелкие слезы, время от времени выпадающие из ее полуприкрытых глаз, свидетельствовали о несколько другом чувстве. Да и то, что она сидела на диване его отцовского дома, уткнувшись в плечо его матери, тоже наводило на противоречивые мысли.

– Вряд ли я смогу когда-нибудь простить его, - вымолвила она, - после того, что он сказал, я...просто...- она не закончила предложение, а просто глубоко вздохнула, потянув чуть дрожащие руки к любезно предложенному ей чаю.

– Так, - женщина рядом с ней привстала, - тебе надо отоспаться, дорогая. Утро вечера мудренее. Тем более, ты пережила такое эмоциональное напряжение, что очень устала. Давай, вставай, я тебе постелю здесь.

– Нет, что вы, не надо!
– сделав один глоток мятного чая, воскликнула она, - мне и так неудобно, что я пришла к вам в такое время. Я уже ухожу, - она поднялась с дивана, - простите, что побеспокоила вас.

– Нет, милочка, - она сжала ее руки, - я тебя никуда не отпущу! Ты сейчас же ляжешь спать. А насчет неудобства, ты мне это брось! Я и так все дни и ночи одна. Руслан уже который день где-то пропадает. Наверное, сегодня тоже домой не вернется. Так что я очень рада, что ты у меня есть! Главное, чтоб вы с Дёмой помирились, он у меня хороший мальчик, поверь, Лорочка.

Ее голубые, лучащиеся глаза завоевывали человеческое доверие. Лора невольно улыбнулась ей, и не придумала ничего лучше, кроме как кивнуть ей.

– Спасибо большое.

Часть 2

Прохладный весенний ветер, дующий из чуть приоткрытого окна, заставил Лору окунуться в одеяло с головой, дрожа то ли от холода, то ли от морозных воспоминаний, что терроризировали ее сознание всю ночь. Кожа покрылась мурашками: накинутое одеяло поверх полуобнаженного тела никак не спасало ситуацию. Слишком холодно и слишком паршиво, чтобы заснуть.

Лора уже которую минуту пялилась в темный коридор, который виднелся через овальную арку большой гостиной. Чуть дальше по коридору были двери, ведущие в спальни. В одной тихо и в одиночку спала Ольга Николаевна, во второй не спал никто. Это была спальня близнецов.

Невольно девушка представила, как два парня, будучи еще подростками, подолгу разговаривают перед тем, как лечь спать, а с утра их приходится настойчиво будить, пока один из них не попытается разлепить сонные веки. Они шумно ссорятся и смеются, дерутся и мирятся, взрослеют, оставаясь детьми наедине друг с другом.

Лора смогла прийти в себя только в тот миг, когда уже шагала босиком по холодному ламинату, приближаясь к заветной двери. Уже не было пути назад, и она, убежденная в необходимости закончить начатое, опустила ручку двери.

Комната близнецов выходила на балкон, поэтому в ней было достаточно серебряного света, льющегося от уличных фонарей. Девушка крайне аккуратно закрыла дверь, чтобы не спровоцировать лишнего звука, способного разбудить спящую в соседней комнате женщину. Она медленно двинулась вперед, по пути касаясь кончиками пальцев небольшого и наверняка опустевшего изнутри шкафчика. Обе кровати, стоявшие друг напротив друга, были бережно заправлены, а на одной из них лежала голубая рубашка с белым воротником и манжетами. На стул, расположенный рядом, были брошены синие брюки. Невероятное аналитическое чутье подсказало Лоре, что все это принадлежит Руслану.

Несмотря на то, что когда-то эта комната была общей, сейчас она полностью принадлежала Руслану. Да до такой степени, что находясь в ней, Лора чувствовала его присутствие. Легкий запах его парфюма циркулировал в этих стенах, дразня ноздри, наполняя легкие. Она подошла чуть ближе к его кровати, остановилась в паре сантиметров от нее, чувствуя, как внушительнее стал тот запах, что смешался с ночной свежестью.

Он был несносен. Этот запах. Это был больше, чем запах. Он собрал в себе все пережитые мгновения за эти ничтожные четыре дня. Близость теплого тела. Губ, груди, бедер, паха. Горячее дыхание, проскальзывающее между его фразами. Пальцы на ее лице, шее, руках. Взгляд. Пылающий. Кипящий. Застывший на ней.