– Хэй, давно не виделись.
– откладывая книгу в сторону, улыбнулась Лена, приподнимаясь, чтобы удобнее сесть. На её лице отразилась мимолётная боль от движения, которую она тут же спрятала за улыбкой.

– Я тоже скучала, но нам нужно о многом поговорить.
– прикрывая за собой дверь, ответила Варя.

– Я понимаю. Присядь, я многое должна объяснить тебе.

Варя медленно прошла через комнату, останавливаясь рядом с её кроватью, и присаживаясь на достаточном расстоянии от подруги. Им обоим нужна была эта дистанция.

– Я готова выслушать всё, что ты сочтёшь нужным мне рассказать, но это не значит, что я не буду задавать вопросов.

– Всё это началось ровно два месяца назад. Мы с Димой делали общий проект по биологии. Мы хотели создать вакцину от банального гриппа. Долгое время мы трудились, были вместе бок об бок каждый день. Когда находишься с человеком слишком часто, начинаешь подмечать буквально каждую мелочь.
– она не смотрела на Варю, и говорила медленно, словно погружаясь в каждое слово.
– Он был болен.
– поднимая полные боли и слёз глаза, прошептала Лена.

– Никто не видел этого. Варь, это так страшно. Его головные боли были такими сильными, и могли настигнуть его в любой момент, заставляя его кричать так громко...
– Лена обхватила себя руками, и Варя поборола в себе острое желание просто обнять подругу, забирая на себя часть её боли.

– Это я первый раз дала ему морфий. Я была растеряна. Мы договорились встретиться в нашей школьной лаборатории, чтобы провести ряд исследований, и когда я пришла...он лежал на полу, впиваясь зубами в сжатые кулаки, сдерживая крик. Я не знала что с ним, я не знала, что мне делать, и морфий - это первое что пришло мне в голову. Это самое сильное обезболивающее, а ему было реально плохо. Когда его боль прошла, он рассказал мне что случившееся для него не в первой. Он проходит через эти боли часто, и понятия не имеет, как с ними бороться. Я предлагала обратиться к нашим медикам, но он боялся. Говорил, что не хочет отправиться на кладбище, как испорченный товар. Мы понимали, что его бы убили, как самое слабое звено.

– Почему ты не рассказала мне? Арсу? Мы помогли бы ему. Нашли выход.
– Лена горько улыбнулась и покачала головой.

– Эта была не моя тайна, не мой выбор. Я не имела права говорить об этом, пока Дима сам бы этого не захотел. После того случая, я ещё несколько раз видела его припадки. Но однажды, я поймала себя на мысли, что всё закончилось. Он был свежим, бодрым, весёлым. Не было и намёка на его боли, словно он ... исцелился. Когда я поняла что происходит, было уже слишком поздно.

– Он подсел на морфий.
– озвучила за неё Варя, видя, как тяжело подруге даются слова.

– Да. Вначале, я была в ужасе, требовала ему взять себя в руки, пыталась заставить его бросить это. Он молча выслушивал мои крики, а потом...он сказал мне то, что я никогда не забуду.

– Что он сказал тебе?

– Что понимает, насколько жалок, но я никогда не пойму, какого это прожить хоть минуту без страха, что боль заставит тебя терять рассудок и скручиваться на полу в агонии.
– Варя отвела взгляд, стараясь взять свои эмоции под контроль. Ей было знакомо это чувство. Каждый раз, когда боль затапливала её с головой, после очередной хорошей драки, она молила только о том, чтобы боль отступила, хоть на одну секунду. Но в конечном итоге, приходилось терпеть так часто, что она перестала замечать её. Эти травмы Варя могла контролировать, для Димы же всё обстояло совершенно по-другому. То, через что пришлось проходит молодому парню, Варя не пожелала бы никому.

– Скажи мне, что ты никогда не помогала ему воровать.
– голос Вари надломился на последнем слове, потому что в голове она уже знала ответ. Лена всегда была милосердна.

– Помогала. И я не жалею об этом. Он мог спокойно жить, это приносило спокойствие и мне. Мы сдружились.
– она замолчала, и Варя присела поближе к подруге, взяв девушку за руку.

– Ты любила его.
– озвучила Варя, понимая, что все чувства Лены были написаны у неё на лице.

– Его сложно было не любить. Но сейчас, я чувствую себя ужасно. Я сделала из него наркомана. Я могла бы найти что-то послабее, чем морфий. Он был бы жив, был бы со мной.
– Лена прикусила губу, уже не сдерживая слёз.

– Тсс, во всём этом нет твоей вины.
– обнимая подругу, проговорила Варя куда-то в её волосы.
– У Димы был выбор, и это именно он его сделал. Ты просто была рядом и поддерживала его. Чёрт, ты просто любила его.

– От этого мне не легче. Они отняли его у меня. Знала бы ты, как сильно я ненавижу это место. Как сильно МЫ ненавидели это место. Мы искали выход. Нашли потайную дверь в лабораторию ниже этажом.

– Дверь находиться в нашей библиотеке, верно?
– медленно гладя Лену по голове, спросила Варя.

– Откуда ты знаешь?
– поднимая свои глаза, Лена слегка отодвинулась, хмуря брови.

– Я нашла её несколько дней назад, до нашей стычки в столовой. Кстати, о твоём шве. Кто его накладывал? И кто тебя ранил?

– Я сама. Это случилось после того, как убили Диму. Мы с ним попались, когда в очередной раз хотели добыть ему дозу. Диме становилось хуже, а воровать наверху стало слишком рискованно. Пошли сплетни о краже морфия, весь персонал был словно на иголках. Мы направились в бункер, там есть множество лабораторий. И там хранились некоторые запасы лекарств. Всё шло хорошо, в тот день никого не должно было быть там. Но мы ошиблись.
– она замолчала, слегка прикрывая веки.
– Там проводили опыты, Варь. Виктория была среди мужчин. Мы понимали, что должны были убегать, но наше любопытство погубило нас. Там были дети. Два мальчика и две девочки. К ним было подключено множество приборов, и они были в сознании, пока Виктория не вколола им что-то в шею. Не прошло и минуты, как их маленькие тела затряслись и громкие крики наполнили комнату. Я была в ужасе. Никогда такого не видела. Мониторы показали, что сердца всех четверых остановились одновременно. Виктория кинула папку в другой конец комнаты и громко о чём то говорила. Дима пытался меня успокоить, потому что я была близка к тому, чтобы пойти туда и убить каждого кто был виновен в смерти этих детей. Из разговора я уловила только то, что эти дети тоже из "Новеллы". Понимаешь, мы не одни такие. Скольким же детям, они сломали жизнь?!