Интерьер не имел значения. Как только я вошла, меня окутал восхитительный аромат, и я промчалась мимо пятифутового терракотового ужаса, олицетворявшего известного Шочипилли , Принца Цветов, и отделявшего стойку регистрации от входа. Рыжая официантка преградила мне путь.

— Простите, — сказала она, ослепительно улыбнувшись. — Вы Кейт?

— Да.

— Вас ждут. Сюда, пожалуйста.

Когда мы проходили мимо фуршетного стола, я услышала голос мужчины, обращающегося к официантке.

— Это подается с подливкой?

Только на юге.

Официантка проводила меня до столика, за которым погрузившись в меню сидел доктор Крэст.

— Я нашла ее, доктор! — объявила она. Клиенты за соседними столиками уставились на меня. Не будь в ресторане так многолюдно, я бы придушила ее на месте.

Выглянув из-за меню, Крэст улыбнулся ей.

— Вы запомнили, — произнес он удивленно. — Спасибо, Грейс.

Она хихикнула:

— Сообщите, если что-нибудь понадобится.

Она удалилась, еще сильнее покачивая бедрами. Никогда бы не подумала, что можно так вилять настолько тощей задницей, но, как оказалось, ошиблась.

Я села.

— Близится буря, — сказал он.

— Ты здесь пять минут, а официантки уже строят тебе глазки, хлопая ресничками, — сказала я. — Должно быть, это талант.

Он развернул салфетку, вынул из нее закругленный зубчатый нож, и притворился, будто вонзает его в сердце.

— Вообще-то, это не талант, — пояснил он, размахивая ножом. Лезвие казалось довольно острым. — Многие относятся к официанткам, как к собакам. Они считают, что работники сферы обслуживания не должны иметь собственного мнения.

Я забрала у него нож до того, как он успел пораниться, и положила его на стол.

Рыжая Грейс вернулась, озарила нас еще одной улыбкой, и спросила, готовы ли мы сделать заказ. Я заказала, даже не заглянув в меню. Крэст на чистом испанском заказал чуррасско и чимичурри . Грейс озадаченно посмотрела на него.

— Я думаю, он будет филе миньон в чесночном соусе с петрушкой, — сказала я. — Особое предложение шеф-повара.

Ее лицо просветлело.

— Возьмете что-нибудь выпить?

Мы оба заказали холодной воды, и она ушла, сильно виляя бедрами.

Крэст скривился.

— Внезапно изменил отношение? — спросила я.

— Терпеть не могу некомпетентность. Она работает в ресторане, где подают латиноамериканскую кухню. И должна знать хотя бы, как произносятся названия блюд. На большее она, вероятно, и не способна. — Он осмотрелся. — Должен сказать, это место слишком шумное.

— Тебе не нравится мой выбор?

— Честно говоря, нет, — сказал он.

Я пожала плечами.

— Ты довольно… враждебна, — заключил Крэст без тени упрека в голосе. Напротив, в нем послышалось веселье.

— А ты думал, я выберу тихое уютное местечко, располагающее к душевным беседам?

— Ну, я надеялся.

— Почему? Ты шантажом заставил меня согласиться на этот обед, так что я подумала, что хотя бы получу удовольствие от еды.

Он попробовал напасть по-другому.

— Я никогда не встречал никого, похожего на тебя.

— Тоже хорошо. Люди вроде меня не любят, когда через них перешагивают. Могут и ноги переломать.

— Ты действительно можешь так поступить? — усмехнулся он. Крэст что, флиртует со мной?

— Поступить как?

— Сломать мне ноги.

— Да, при определенных обстоятельствах.

— У меня коричневый пояс по карате, — предупредил он. Я решила, его забавляет моя неженственная жесткость. — Я мог бы и сразиться.

Это, и правда, было забавно. Я одарила его полной сумасшествия улыбкой и сказала:

— Коричневый пояс? Впечатляет. Позволь напомнить, я зарабатываю на жизнь ломая ноги, а ты…

— Всего лишь восстанавливаю сломанные носы? — вставил он.

— Нет, я собиралась сказать зашиваешь трупы, но ты прав, «восстанавливаю сломанные носы» звучит остроумней.

Мы улыбнулись друг другу.

Будто по заказу явилась Грейс с двумя тарелками. Она поставила их перед нами и хотела ослепить Крэста еще одной зубастой улыбкой, но ее позвали.

— Еда чудесная, — сказал он после того, как дважды попробовал ее.

А еще дешевая. Я приподняла брови, как бы утверждая «я же говорила».