Вечером Александр явился в рабочий кабинет Мережко. Каждый вечер он приходил сюда, а профессор, подсоединив к гнезду импланта, за ухом, шунт от терминала, снимал данные. Как всегда Мережко кивал, что-то бормотал себе под нос, нет-нет постукивал по клавишам терминала. Сегодня он был не в настроении, тест проходил почти в полной тишине. В двери мягко провернулась ручка, появилась щель в которую бочком протиснулась маленькая обезьянка. Прикрыв за собой дверь, она опустившись на четвереньки, медленно пошла к кушетке, на которой лежал Александр.

Оперевшись ручками о кушетку, обезьянка привстала, пытаясь заглянуть в лицо Александру.

— О, Рик, ты пришёл, — тихо прошептал Александр. — Подожди немного, сейчас профессор закончит и мы с тобой пойдём.

— Да я уже в принципе закончил, — Мережко встал и подойдя к Александру, медленно вынул шунт. — Идите. И ещё, найдите Клэр и Роба и заприте обоих в клетки. Что-то разгулялись питомцы. Тем более, что Рик завтра отправляется к своему хозяину.

— Хорошо профессор, — Александр подтянул обезьянку за руку, та вскарабкалась ему на плечо. Рик, питомец одного торговца, однажды попал в переделку и быть бы ему калекой, а скорее всего хозяин усыпил бы его, но на удачу доктор Мережко взялся за «лечение» обезьянки. Конечно же торговец ничего не знал о том, что от его обезьянки остался только мозг и позвоночник, а остальное всё искусственное, ему было сказано, что животному вживлены некоторые импланты и протезы. Александр с жалостью расставался с Риком.

Клэр они нашли на крыльце парадного входа. Змея, которой профессор Мережко дал имя Клэр, грелась на каменном периле, следуя своим инстинктам. Роб, пятнадцатисантиметровый паук приполз сам. Сам же залез в клетку и затаился в углу. В отличие от змеи, паук был полностью искусственным существом. Его изготовление было в своё время вершиной достижений профессора Мережко. Хоть и не будучи наполовину живым, паук представлял собой механоида высшего класса. Это обуславливалось наличием микрочипа заменявшего ему мозг и синтетические составляющие организма, в точности воспроизводившие строение арахнида.

Александр и Рик вышли из особняка и отправились к большому дереву в углу сада. Ветви дерева, названия которого никто не знал, начинали расти уже в метре от земли, и по ним спокойно можно было добраться до макушки. Лазая по ветвям и подражая Рику, Александр развивал координацию движений. Такую тренировку он придумал сам, заметив однажды как ловко снуёт в ветвях обезьяна.

Через месяц Александр уже мог сносно бегать. Он быстрее взбирался по ветвям дерева, уже не тонул на мелководье, где они с Гансом плавали. Вернее плавал Ганс, а Александр имитировал плавание ходя ногами по дну.

Мережко был доволен результатами, но иногда ходил чернее тучи. Порой он по целому дню проводил в своём рабочем кабинете закрывшись от всех. Прислуга и обитатели дома на острове не особо обращали на это внимание, списывая всё на плохое настроение и чудаковатость.

Так прошёл год с того момента когда Александр впервые открыл глаза после операции. Он заочно уволился с работы и его начальник ничуть не удивился, а наоборот, с каким-то облегчением отпустил его и сказал что-то вроде того, что наконец-то он поумнел и перестанет быть как все. Что имел ввиду начальник, Александр понял, но кольнули слова — «…перестанешь быть как все». А он уже и так перестал быть как все.

Сегодня Александр ложился спать поздно. Весь вечер он провёл в компании Ганса, тот на завтра наметил покинуть остров на несколько дней. Александр бегал не хуже лучшего спринтера, лазил по деревьям наравне с Риком и плавал, будто ему вставили мощный водомёт. Бывший спортсмен был доволен тем как прошло обучение, ведь он и сам когда-то едва переставлял ноги, хотя и не догадывался, что его подопечный не совсем человек в понимании многих.

Профессор Мережко в последнее время часто засиживался за столом в кабинете, а порой там и засыпал. Его помощница Кэтрин, женщина в годах, говорила, что за последний год профессор состарился больше чем за предыдущие десять. Он стал немного рассеянным, частенько терял нить разговора.

Однажды, месяц назад, он среди ночи поднял Александра и они вдвоём, сев на водный скутер, отправились к соседнему острову в тридцати километрах на север. Скопление скал, торчащих из воды трудно назвать островом и никакой растительности на них не было.

— Здесь очень хорошие пещеры, Александр, — говорил профессор. — Я покажу тебе.

— Почему мы не поехали днём? — спросил Александр.

— Днём я работаю, мой мальчик, — так иногда называл его профессор. — Я взял с собой мощный фонарь, ты всё увидишь.

Когда они под утро вернулись обратно, Мережко попросил никому не рассказывать об их ночном путешествии. Александр никому и не рассказывал.

Вот и сегодня, дверь комнаты где жил Александр неожиданно открылась и в комнату протиснулся Мережко. Он осторожно что-то поставил на пол и подошёл к кровати.

— Александр, мальчик мой, вставай! — громко зашептал Мережко, будто боясь разбудить ещё кого-то.

— Что случилось, профессор? — Александр привстал, опёрся о локоть.

— Беда, вставай быстрее, — старик-профессор откинул одеяло. — Быстрее, у тебя не так много времени!