Хорошо, - сказала она, поворачиваясь к нему спиной.

Снова воцарилась тишина.

Затем Рован сказал:

Я никогда не видел подобного одеяния.

Она повернулась.

Ты хочешь сказать, что женщины в Доранелле не носят вызывающих ночных рубашек? Или где-нибудь ещё? Его глаза блестели в темноте, словно у зверя. Она и забыла, какого это – быть фэйцем, иметь близость с природой.

Мои случайные встречи с другими женщинами не включали в себя расхаживание по округе в одной ночнушке.

А какую одежду они предусматривали?

Повседневную, только и всего.

Она щёлкнула языком, выбрасывая из головы представившуюся картину.

Имея удовольствие встретить Ремелль этой весной, я с трудом могу поверить, что она не заставила тебя расхаживать в странной одежде.

Он снова повернулся лицом к потолку.

Мы не будем об этом разговаривать.

Она тихо засмеялась. Аэлина: один, Рован: ноль. Она всё ещё улыбалась, когда он спросил:

Вся твоя спальная одежда такая?

Ты так интересуешься моей одеждой, Принц. А что скажут другие? Может, это ты должен отчитаться о своих намерениях.

Он зарычал, и она ухмыльнулась в подушку.

Да, у меня есть ещё подобная одежда. Если Лоркан собирается убить меня во сне, я должна выглядеть как можно лучше.

Дерзкая до самого конца.

Она отбросила мысли о Лоркане, о возможных желаниях Маэвы, и сказала:

Есть ли какой-нибудь особый цвет, который ты хочешь, чтобы я носила? Если я хочу шокировать тебя, хочу хотя бы сделать это с тем, что тебе понравится.

Ты – опасная женщина.

Она опять рассмеялась, чувствуя себя легче, чем за прошлые недели, несмотря на новости, которые принёс Рован. Она была абсолютно уверена, что они покончили с разговорами на эту ночью, когда его голос раздался над кроватью.

Золотой. Не жёлтый – настоящий, сверкающий золотой.

Тебе не повезло, - сказала она в подушку.
– Я никогда не буду носить что-то, настолько вычурное.

Она почти чувствовала, как он улыбается, пока засыпала.

Тридцать минут спустя, Рован всё ещё смотрел в потолок, зубы скрипели, когда он успокаивал бушевание в венах, которое постепенно уничтожало его самоконтроль. Эта чёртова ночная рубашка. Дерьмо. Он был по уши в дерьме.

Рован спал, его массивное тело было наполовину прикрыто одеялом, когда рассвет показался через кружевные шторы. Тихо поднимаясь, Аэлина показала ему язык, когда натянула на себя бледно-голубой шёлковый халат, завязала уже бледнеющие рыжие волосы в конский хвост, и протопала на кухню.

Пока Теневой Рынок не был сожжён дотла, эта мелкая торговка зарабатывала небольшое состояние на баночках краски, которые она продолжала покупать. Аэлина содрогнулась от мысли снова отследить продавца – женщине, похоже, удалось спастись от огня. И теперь она,наверное, зарабатывала вдвое, второе больше, на её и так уже слишком дорогой краске, чтобы возместить нанесённый ущерб. А из-за того, что Лоркан мог бы отследить её по запаху, изменение цвета волос не возымеет никакого эффекта. Хотя она надеялась, что королевские гвардейцы, разыскивающие её…О, было слишком рано, чтобы обдумывать, в какое же дерьмо превратилась её жизнь.

Вяло, она заварила себе чай, в основном благодаря мышечной памяти. Она начала есть тост, и молилась, чтобы в охладительном шкафу ещё остались яйца – и они там были. И бекон, к её удовольствию. В этом доме еда исчезала почти сразу же, как только появлялась.

Одна из самых больших свиней на свете приблизилась к кухне по- бессмертному тихо. Она собралась с духом, с полными еды руками, и толкнула шкаф бедром.

Эдион осторожно глядел на неё, пока она шла к маленькой стойке рядом с плитой и начинала доставать миски и кухонные принадлежности.

Здесь где-то должны быть грибы, - сказал он.

Отлично. Тогда ты можешь помыть их и порезать. И тебе нужно измельчить лук.

Это наказание за прошлую ночь?

Она разбивала яйца одно за другим над одной из мисок.

Если ты считаешь это достаточным наказанием, тогда конечно.

А готовка завтрака в этот безбожный час – твое наказание?

Я готовлю завтрак, потому что меня тошнит от твоих подгоревших блюд и их запаха по всему дому.

Эдион тихо засмеялся и подошёл ближе к ней, чтобы начать нарезать лук.