Шрифт:
Сына Сталина я определил сразу, хотя он был не очень похож на местного вождя. Ну да, среди сидящих был только один человек с кавказскими чертами лица… Впрочем, вариант со специально подобранным двойником полностью исключать было нельзя. Но тут уж ничего не поделаешь. Имеющаяся у Коломийца радиостанция не имела функции передачи изображения (да и вообще добивала отнюдь не на четыреста, а дай бог на три с половиной сотни километров, вследствие чего для каждого сеанса связи старшине Николаеву со своей группой приходилось, для надежности, отбегать аж за Борисов). Поэтому изображения Якова Джугашвили у меня не имелось. Так что брать будем того, кого найдем, а идентифицировать будем уже позже, в спокойной обстановке.
Из кучи я ухватил сразу две миски. И сумел ловко подсунуть их «раздатчику», после которого начал демонстративно прихлебывать на ходу сразу из обеих. Следивший за порядком мордатый фрицевский прихлебатель из числа пленных, одетый в такую же гимнастерку и бриджи, как и остальные пленные, но, в отличие от этих остальных, не босой, а обутый в ботинки с обмотками и с повязкой на рукаве, увидев такой непорядок, мгновенно взъярился.
– Ах, ты ж сука такая! – заорал он, после чего вцепился мне в руку, попытавшись вырвать одну из мисок. Ну, кому такое могло понравиться? Поэтому я вполне мотивированно дернулся, разворачиваясь так, чтобы оказаться спиной к сидящим за столами, после чего вырвал руку и заорал в лицо мордовороту:
– Пошел на хрен!
– Че-его?!! – взревел тот и, вскинув кулак, со всей дури двинул меня по морде. Ну а это, естественно, привело к тому, что я опрокинулся на стол, за которым сидела охранявшая Якова зондеркоманда и приданные им уроды из так называемого восьмисотого учебного полка, изображавшие из себя таких же пленных, и просвистел по нему спиной, аккурат под нос сыну Сталина…
У них было оружие. Пистолеты и ножи. И носили они их почти так же, как и те, кого я отправил в бараки – под гимнастерками, но не засунутыми под ремни, а на специальной, более удобной сбруе. Во всяком случае, выдергивать ножи и пистолеты из этой сбруи оказалось довольно удобно… Никто не успел отреагировать, как – ж-жух, первый нож ушел в полет, гулко рассекая воздух. Хрясь, хрясь – еще двое, сидевшие по обеим сторонам от объекта, сползли по стене с дырками на месте одной из глазных впадин. Выстрел, выстрел, выстрел…
– Achtung!!!
Ну вот, опомнились! И я провалился во вьюгу…
Они оказались достойными противниками. Нет, один на один и даже один на десяток я завалил бы их, не слишком напрягаясь. Но их было намного больше. И, если уж быть до конца откровенными, шанс завалить меня у них был. Одно-два попадания или удар ножом – и я вывалюсь из вьюги и потеряю темп. А обеспечить это не так уж трудно. Массированный огонь в мою сторону, даже не особо целясь – и просто по закону больших чисел кто-то меня да заденет. А там каждое новое попадание будет понемногу снижать мою подвижность, что, в конце концов, доведет меня до того, что я пропущу удар или выстрел в какую-нибудь жизненно важную точку. И все. После этого добить меня уже не составит труда. Так что, по большому счету, полезши в эту заварушку в одиночку – я обнаглел. И с этим пора заканчивать…
Спасло меня то, что сначала они почти совсем не использовали оружие, стараясь достать меня в рукопашную или вообще захватить. А может просто опасались попасть в сына Сталина – живой он был куда полезнее, чем мертвый. Но спустя где-то минуту, за которую я успел практически уполовинить противников (четыре пистолета с полностью расстрелянными магазинами и десяток ударов ножом), до командовавших этими людьми лиц начало доходить, что что-то идет не так. После чего раздался крик:
– Аlle t"oten! [82]
82
Убить всех!
И мне пришлось на мгновение прерваться, чтобы скинуть до сих пор не пришедшего в себя Якова Джугашвили с лавки на пол и завалить его парочкой трупов. После чего я прыгнул в самую гущу…
– В-вы кто?
– Капитан Куницын. РККА, – ухмыляясь, ответил я сыну Сталина, вытаскивая его из-под трупов. В столовой наконец-то установилась тишина. Ну, относительная. Поскольку снаружи грохотало знатно. Мои минометчики раскатывали по бревнышку казарму охраны и дальние бараки, где квартировало приданное лагерной охране усиление. По казарме били БМ-37, а по дальним баракам – полковые минометы. На фоне этого рева едва можно было различить хлесткие хлопки трехлинеек и дудуканье ручников. Ребята добивали охрану на вышках и тех, кто умудрился выбраться из-под минометного обстрела. Яков зашевелился и потянулся к окну.
– Сидеть, – коротко бросил я, опуская его на пол, – рано пока. И… кстати, не подскажите имя-фамилию? А то вдруг ошибочка вышла?
Мой визави насупился.
– Яков Джугашвили. И не надо было меня специально спасать. Я – такой же обычный командир, как и все. Поэтому…
– Так специально и не собирались, – оборвал я его. – Просто по пути попалось. Вот и зашли… – я замер. Ну, точно, интенсивность обстрела заметно снизилась. На этот налет было запланировано израсходовать половину имеющегося боезапаса, каковой стянутые сюда минометы должны были израсходовать меньше чем за пять минут даже с учетом пристрелки. – А вот теперь подпрыгиваем – и ходу, ходу!
Когда мы подскочили к воротам, из них уже бурным потоком выливались бывшие пленные. Но не растекались во все стороны, будто мелкие брызги, как я опасался, а целенаправленно перли к грузовикам, остановившимся на обочине, метрах в десяти друг от друга. А с обеих сторон дороги слышались выкрики:
– Второй барак, после получения оружия строимся у угла сада…
– Третий барак – все ко мне…
– Одиннадцатый барак – выдвигаемся на дорогу к кирпичному заводу…
– Восьмой барак – двигаться к станции…