Пока Витя глазел на повешенную, что-то попалось ему под ноги. Чтобы не грохнуться, Витя наклонился и быстренько подхватил это что-то.

И тут же кто-то выдернул это что-то у него из рук. Как пробка вылетая из двери, уже на улице Витя услышал:

– Арина! Арина! Держи!

Это выходившая за ним девушка-привидение трясла в воздухе тем, что только что выхватила из рук Вити, и звала свою подружку:

– Арина! Да нашёлся же! Вот твой хвост!

К ней подскочила рослая одиннадцатиклассница, которую, как понял Витя, тоже звали Арина, взяла свой хвост (эта Арина была русалкой – из-под куртки блестела голубоватая чешуя длинного платья с оборванными краями) и умчалась далеко вперёд.

Витя Рындин никому не сказал, что он первое услышал на улице этой ночью. Ведь никого это, кроме него, не касается. Это ж его будущее. И, судя по тому, что Витя услышал, будущее обещало быть для него просто прекрасным…

…Брат Белой Руки присмотрелся к толпам разряженных школьников, которые в темноте выскочили на тротуар и вылавливали редких прохожих, пытаясь выведать у них их имена. Бедные люди шарахались от них и неслись прочь без оглядки. Но упрямые монстры принимались отлавливать новые жертвы.

Витя заглянул в лицо каждой девушке в карнавальном костюме. Причём Смерть с косой, которая нависла над очумевшей бабулькой и пыталась выспросить у неё имя, оказалась не девушкой, а школьным диджеем Клёпой. Он, видать, тоже хотел узнать, как его невесту будут звать. Бабулька упорно отказывалась называть Смерти своё имя – и, кстати, правильно делала…

Но Зои Редькиной среди гадающих тоже не было. Витя пронёсся по школьному двору, покричал: «Зоя! Зоя!», подошёл к группе ребят-старшеклассников, которые курили, на всякий случай сбившись в кучку. Юная красотка Редькина им на улице не попадалась…

Так и вернулся Витя в школу ни с чем.

– Фу-у, значит, в здании её нужно искать! – с облегчением вздохнул Антоша.

Усевшись на подоконник возле кабинета труда для девочек, Братство Белой Руки думало-думало-думало, что делать… Витя Рындин вглядывался в застекольную темноту окна, Арина напряжённо смотрела в одну точку, а Антоша широко махал тыквой, нагоняя на разгорячённое раздумьями лицо предводителя братства прохладный ветерок.

– Двинули на дискотеку, – произнесла Арина наконец. – Больше идти некуда. Все остальные подходы мы перекрыли, в смысле, проверили. А на дискотечной сцене не были, так ведь? Потому что нас туда не пустили – там «Поющие упыри» готовились. Может, Редькина или сама за сценой отсиживается…

– Или её там держат! – подхватил Антоша.

– Погнали! – скомандовала Арина, спрыгивая с подоконника.

Но не тут-то было…

– Ага! – торжествующий вопль раздался на весь коридор. – Попались, голубчики!

И ребят резко схватили за руки.

– В чём дело? – с недоумением спросила Арина.

– Нет, ты иди, девочка, продолжай веселиться. – И рука Арины тут же освободилась.

Учительница английского языка, которая преподавала не у них, а в других классах, оттолкнула Арину в сторону. И вместе с учителем географии по кличке Сырник, одетым по случаю Хэллоуина во что-то совершенно невразумительное (напоминающее нечто вроде чьего-то тягостного утреннего сна, который с минуты на минуту должен прерваться отвратительной трелью будильника), учительница английского принялась прикручивать руки Антоши и Вити к толстому канату.

– Что вы делаете? – гневно возмутилась Арина.

– А кто правила нашего праздника нарушит, тот попадает на двадцать минут в нашу Процессию Печальных Вопельников, – ехидным голосочком произнёс Сырник.

И потряс в воздухе канатом, один конец которого был обмотан вокруг его собственного тела. Так что тем, кто тоже оказывался примотанным к этому канату хозяйственной верёвкой, было уже не спастись. А так и таскаться вслед за Сырником…

– А что мы нарушили-то? – воскликнул Антоша, которого приматывал к канату сам директор школы.

– А почему это вы без костюмов на празднике? – спросил директор, завязав верёвку на несколько узлов.

И Антоша понял, в чём дело. Его голова Джека-Лампы осталась лежать на подоконнике. Так рьяно он бросился выручать Редькину, что совершенно забыл о тыкве, которой всего несколько мгновений назад размахивал, создавая ветер.

Антон посмотрел на Витю Рындина. Тот тоже был без костюма. Ведь вся его одежда была самой обыкновенной, и только бумажные очки делали его Чёрной Молью (или Чёрным Тюльпаном, это кому как нравится)… А он, вернувшись с улицы, снял их вместе с курткой и засунул в карман. Теперь очки висели в гардеробе. А Витя должен был двадцать минут таскаться по школе с Процессией Печальных Вопельников и громко выть.

Конец ознакомительного фрагмента.