– Да-да, теперь я и сам вижу, что это так, – промычал немного сконфуженный Джон, заглядывая в пергамент, – только вот я никак не возьму в толк, что это такое – верхняя, средняя и нижняя палаты?

– Это значит, что нижняя палата может вымогать у арестованного деньги, средняя – пытать его, а уж по распоряжению верхней палаты можно и повесить человека. Однако ваши тарелки давно пусты, пора и в путь двигаться. Вы ведь со мной идете, mon gros Jean [31] ? А ты куда, мой белокурый юноша?

– В Минстед.

– Ах, да. Я отлично знаю эту лесную местность, хотя сам родом из округа Избурн. Минстед будет нам по пути, мы тебя проводим.

– Я готов, – ответил Аллен, обрадованный, что нашел хороших спутников.

– А я не готов, – ответил задумчиво лучник. – Наша хозяйка, я вижу, честнейшая женщина. Послушайте-ка, ma ch'erie, я хочу оставить у вас на хранение мои золотые вещи, бархат, шелк, свою дорогую перину, серебряный кувшин и все остальное. С собой я возьму только золотые монеты в холщовой сумке и шкатулку с розовым сахаром, которую везу в подарок леди Лоринг от моего капитана. Надеюсь, вы постережете мое добро?

– Будьте покойны, добрый стрелок, все останется в полной сохранности. Когда бы вы ни приехали – вещи будут в порядке.

– Вот это я понимаю – истинный друг! – воскликнул лучник, подхватывая покрасневшую хозяйку на руки. – Не перевелись еще на свете хорошие женщины! Я всегда говорил – нет ничего лучше английской земли и английских женщин, французского вина и французской добычи. Я человек одинокий и в один прекрасный день, когда окончится война, обзаведусь своим замком. Может случиться, что вы и я… Ах, m'echante, m'echante [32] , эта la petite опять выглядывает из-за дверей! Однако как высоко уже солнце поднялось над лесом! Ну-ка, Джон, пошевеливайтесь.

– Я давно вас жду, – ответил сердито Джон Гордль.

– Ну, с Богом! Adieu, ma vie [33] . Надеюсь, два ливра покроют все расходы и дадут вам возможность приобрести несколько ярких лент на ближайшей ярмарке. Не забывайте Сэма Эльварда, потому что его сердце – ваше навеки. И твое также, ma petite! Ну, тронемся, господа, да поможет нам Юлиан Гостеприимный найти везде такой радушный прием!

Солнце высоко поднялось над горизонтом и освещало густую листву Эшерских и Деннийских лесов, когда три путника пробирались по городку Линдхерст, где остановился отправляющийся на охоту король. Огромный Джон, а за ним лучник и юный Аллен с трудом проталкивались сквозь пышную, блестящую толпу, состоящую из королевской гвардии, грумов, егерей и доезжачих. Проходя мимо старой церкви, где только что кончилось утреннее богослужение, они наткнулись на новую толпу прихожан, стрекотавших, как стая сорок. Аллен при виде храма снял шляпу и, набожно преклонив колена, прочел про себя горячую молитву, между тем как его товарищи, не обращая на него внимания, шли своей дорогой и почти исчезли из виду.

– Что же вы даже лба не перекрестите перед открытыми вратами дома Господня? – упрекнул их Аллен, едва догнав. – И после этого хотите заслужить благословение Божье?

– Любезный друг, – ответил Джон Гордль, – я так много молился в течение последних двух месяцев, что до сих пор не могу как следует разогнуть спину. От бесконечных поклонов у меня еле держится голова на плечах, и я чувствую, что немного перемолился.

– Разве может человек быть слишком религиозным? – воскликнул с жаром Аллен. – Молитва никогда не лишняя. Если человек живет изо дня в день только для того, чтобы есть, пить и спать, то он не лучше обычного животного. Только когда он достигнет нравственной высоты, он поистине может заслужить звание человека. Не прискорбно ли видеть, что искупительную жертву Спаситель принес ради недостойных тварей?

– Ай да молодец! – закричал вне себя от восторга лучник. – Краснеешь ты как девица, но проповедуешь не хуже целой коллегии кардиналов.

– Действительно, я краснею, потому что приходится объяснять людям то, что они должны знать с детства.

– Правда, правда, mon garcon! Нехорошая была история. Один добрый французский падре прочел нам, как дело было, как солдаты схватили его в саду. Во всяком случае апостолы были плохие воины. Клянусь моей пятерней, будь там я с Симоном Черным из Нориджа и десяток наших стрелков из отряда, мы бы им показали, где раки зимуют, а этого сэра Иуду так нашпиговали бы английскими стрелами, что он проклял бы тот день и час, когда задумал свой подлый поступок.

– Если бы Христос нуждался в помощи, он мог бы призвать целые легионы архангелов. На что ему ваши жалкие стрелы и луки? Помните его божественные слова: «Поднявший меч от меча и погибнет»?

– Что же может быть достойнее этой смерти? – спросил удивленный лучник. – Я хотел бы умереть от меча не в легкой стычке, но на кровавом поле битвы под великим знаменем со львом среди победоносных криков товарищей, под зловещий свист крылатых стрел. Однако, друзья, что это за кровавые следы на дороге? – Приятели, выбравшись из города, уже шагали по лесу.

– Должно быть, подстреленный олень бежал, – ответил Джон.

– О, нет, я слишком хорошо знаю лесную жизнь и вижу, что сегодня здесь не проходил олень, а кровь совершенно свежая. Однако что это за звуки? Слышите?

Три путника остановились и стали прислушиваться. До них среди торжественной лесной тишины доносились какие-то хлесткие удары, громкие вскрики и протяжные звуки заунывной песни. Испуганные товарищи ринулись вперед и через секунду очутились на небольшом холме, с вершины которого могли видеть причину и источник этих странных звуков. Шагах в ста от них по дороге шли два монаха, обнаженные до пояса и по очереди бичевавшие друг друга. Кровь их ручьями стекала на землю. Процедура бичевания сопровождалась пением каких-то псалмов на французском языке. Аллен и Джон Гордль изумленно остановились с широко открытыми глазами. На лучника же зрелище не произвело никакого впечатления.