– К сожалению, не имел возможности переодеться, – сказал я. – И мне не по себе, что я пускаюсь в такое трудное путешествие без смены одежды…

– А вы поройтесь в здешнем гардеробе, – предложил Эллисон, широким жестом указывая на шкаф и пару сундуков – один у койки, другой в углу каюты. – Там наряды на все случаи жизни и разных размеров.

Пока я исследовал гардероб, он спросил меня:

– Если я не ошибаюсь, вы старший сержант?

– Так точно.

– Стало быть, вы в армии не первый год?

– Да.

– А в кавалерии доводилось служить?

– Доводилось.

– И с саблей умеете обращаться?

Еще бы я не умел – сколько нас гоняли по жаре на плацу, сколько тыкв и чучел порублено!

– Да, я же служил в полку береговой охраны – там все сплошь отменные рубаки.

Он вопросительно воззрился на меня: шучу я или говорю серьезно? Я и на самом деле шутил, хотя в этой шутке была большая доля правды.

– Сабля – славное оружие, – наконец сказал Эллисон, – если уметь ею пользоваться. Бесшумное оружие. В арсенале капитана Ги предостаточно холодного оружия на случай, если вы вздумаете попрактиковаться.

– Спасибо.

Настала моя очередь взглянуть с лукавым прищуром, ибо с моего языка сорвался вертевшийся на нем вопрос:

– А сами вы часто пользовались этим «бесшумным оружием»?

– Спрашиваете! – сказал он. – В мои юные годы я от души помахал саблей в Карибском море.

– В качестве кого?

– Да кем я только не был! Служил на разных кораблях.

– А мне показалось, что вы страдаете от морской болезни.

– В молодые годы я ее и знать не знал.

– А на каких кораблях вы служили? – полюбопытствовал я.

– На купеческих, разумеется, – сказал он, словно просыпаясь от своих мечтаний и улавливая, к чему я клоню своими вопросами. – Разумеется, на купеческих.

– Думаю, немного практики мне не помешает, – сказал я.

Верно ли я подметил веселую искру в глазах Эллисона? Мысленно я закрыл его правый глаз черной повязкой, повязал лоб красной косынкой, пририсовал бороду, сунул в руку кривую саблю… А что! Лет сорок назад он вполне мог ходить на судне под пиратским флагом!..

Пока мой хозяин дописывал рекомендательные письма, я покопался в гардеробе, нашел среди дорогих нарядов несколько штанов и сорочек попроще, а также пару подходящих сюртуков – один светлый, другой темный. Я примерил красновато-коричневую рубаху и черные штаны – размер подходил, и я решил в них и остаться.

– Ага, хороший выбор. Выглядите молодцом, – сказал Эллисон, расписывавшись в конце последнего письма и поднимая глаза на меня. – А сейчас я покажу вам свой тайник, куда мы временно спрячем эти письма. Затем я представлю вас мисс Лигейе и покину корабль.

– Спасибо за все, сэр, – сказал я.

Все свои обещания он выполнил. Вот так я и познакомился с Сибрайтом Эллисоном, владельцем поместья Арнхейм.

Туман прокрадывался выше, к самому окну, а он тем временем писал:

Ветер разгонял туман, краешек луны завиднелся в просвете. Он упрямо сочинял, пока не довел работу до конца.

Я спешил вперед, а песок под моими ногами – Господь милосердный! – осыпался до такой степени, что я несколько раз оступался и падал. В неимоверно густом тумане море ревело подобно умирающему Левиафану, а огромные волны, словно при урагане, накатывали и накатывали на берег – и всякий раз откусывали и уволакивали за собой часть берега. Как только я определил направление, в котором находилось море, я заторопился прочь от него – к твердой почве как можно выше над уровнем взбесившейся стихии. Стоило мне чуть переместиться вверх по склону, как море пожирало то место, где я был за несколько мгновений до того. Я отчаянно цеплялся за кусты, за выступы скал, временами скользил назад, хватаясь за что попало, потом опять – то на четвереньках, то ползком – удирал вверх от настигающих волн. В итоге, через долгое время, я забрался так высоко, что море мне больше не угрожало. Зато я был теперь на открытом возвышенном месте, где ветер неистовствовал с неописуемой силой, пригибая меня, не давая отлепиться от земли. Ветер ревел, выл, стонал. Господь милосердный, раздор стихий воистину до основания сотрясал окружающий мир! Земля, вода и ветер, казалось, сошлись в захватывающей дух смертельной схватке! И когда я попытался чуть-чуть привстать, с небесного свода пал огонь, опаливший дерево в нескольких шагах от меня, – и тем самым последняя, четвертая стихия включилась в безумную схватку, что разворачивалась перед моими слезящимися глазами.

Я поднял ладонь к глазам козырьком, чтобы хоть что-то разглядеть окрест себя, и тут же уронил ее. Молния воспламенила дерево, ветер трепал языки яркого пламени – и в этом свете я различил в тумане фигуру человека. С почти рассеянным видом он стоял буквально рядом и смотрел мимо меня на невидимую за туманом бушующую водную стихию. Темный плащ его хлопал на ветру.

Я кое-как встал с четверенек и, локтем прикрывая глаза от режущего ветра, двинулся к нему.

– Аллан! – вскрикнул я, подойдя совсем близко и узнавая его. – Аллан По!

Он чуть наклонил голову в мою сторону – и с какой-то зловеще-торжествующей улыбкой приветствовал меня:

– А-а, Перри! Хорошо, что ты заглянул к нам. Я почему-то был уверен, что ты появишься.

Я приблизился вплотную – и полы его плаща стали бить меня по правому бедру. Стараясь перекричать вой ветра, я спросил:

– Что, черт возьми, происходит?

– Ничего особенного. Просто наступил момент гибели Земли, дорогой Перри, – ответил он.

– Не понимаю!

– Обезображенный искусством лик Земли очищается тем, что физическая сила слова изымается из атмосферы, – изрек он. – Спущены с цепи все дикие страсти одного из самых беспокойных и грешных сердец. Мы ныне зрим, как неосуществленные мечты своей агонией сотрясают Вселенную.