Далее собеседник Лосякина попросил найти «высококлассного специалиста, который мог бы гарантировать проведение всей акции на должном уровне». Они деловито обговаривали все детали. Дронго подумал, что эта пленка – настоящая политическая сенсация, которую охотно перепечатают газеты всего мира.

– Никогда не сомневался, что ты умный человек, – сказал на прощание собеседник Лосякина, – думаю, что насчет повышения ты прав. Стране нужны такие толковые профессионалы, как ты. До свидания.

Пленка закончилась. Еще долго раздавалось характерное шипение. Потапов выключил магнитофон, посмотрел на сидевших в его кабинете людей. Дронго молчал. Ему все было омерзительно, противно. Машков тяжело дышал, словно после длительного забега. Кассета произвела на него очень сильное впечатление.

– Вот и все, – сказал Потапов, – я пойду к директору получать санкцию на арест. Думаю, что второй голос на кассете вы узнали. Он теперь не отвертится.

– Директор может не разрешить вам арестовать его без проведения экспертизы, – сказал Дронго, – мне кажется, что вам нужно отдать пленку в вашу лабораторию. И сделать копию на всякий случай.

– Нет. Это не обычное уголовное дело. Это политическое дело, когда генерал ФСБ и человек, близкий к Президенту, планируют физическое устранение известного политика. Я обязан в первую очередь доложить своему руководству, – подчеркнул Потапов. Он поднялся, забрал кассету и, попросив остальных подождать его, вышел из комнаты.

Машков проводил его долгим взглядом. Потом посмотрел на Дронго.

– Что ты обо всем этом думаешь?

– Ничего. Все так и должно было кончиться. Лосякин, очевидно, опасался, что его могут обмануть. Или подставить. Или убрать. Поэтому он решил подстраховаться и сделал эту запись. Ему и в голову не могло прийти, что запись удет использована против него самого. Если бы не автомобильная авария, в которую он попал, мы бы, наверное, ничего не узнали.

– Когда думаешь о таких случаях, начинаешь верить в провидение, – признался Машков.

– Я опасаюсь за завтрашний футбольный матч, – признался Дронго, – мне очень интересно, как он сможет подобраться к правительственной ложе, где будут почетные гости. Он ведь не может подняться на трибуну с оружием в руках. Значит, он придумал какой-то трюк? Какой? Хотел бы я знать.

– Мы его возьмем, – уверенно сказал Машков. – Он не пройдет мимо наших людей. Мы будем проверять всех людей его возраста, которые захотят подойти к правительственной ложе.

– Он учитывает и этот вариант, – нахмурился Дронго, – он обязательно просчитает все варианты. Нужно быть готовыми завтра к любой неожиданности. На месте мэра я бы не поехал на футбол.

– Ты ведь знаешь, что это невозможно. Завтра решающий матч, играет «Спартак», за который болеют миллионы людей в нашей стране. Не явиться на такой матч означает потерять их голоса. Это невозможно. Я каждого политика есть свой предел возможностей.

– Тогда нужно быть готовыми к любой неожиданности, – сказал Дронго. – К любой.

Прошло десять минут с тех пор, как Потапов отправился к директору ФСБ. Двадцать минут. Полчаса. Сорок минут. Дронго поднялся и стал ходить вокруг стола. Машков читал газету.

– Что-то случилось, – сказал наконец Дронго. – Почему он так долго не возвращается?

– Не знаю, – угрюмо ответил Машков, который тоже заподозрил неладное.

Наконец через полтора часа генерал появился. Он вошел в кабинет явно не в духе. Прошел к своему креслу, сел, посмотрел на сидевших в его кабинете людей.

– Директор считает, что эту пленку нельзя использовать в качестве доказательства вины того человека, который разговаривает с Лосякиным, – доложил Потапов.

– Как это нельзя? – не понял Машков.

– Вы достали кассету незаконным путем, – пояснил Потапов, – не получив санкции прокурора на обыск, без должного оформления документов. Любой адвокат заставит нас изъять эту кассету из материалов дела. А прокуратура, узнав о том, что вы были в квартире Лосякина без санкции, еще и возбудит против вас уголовное дело. Против нас, – поправился Потапов.

– При чем тут уголовное дело? – изумился Машков. – Я нас есть такая пленка. Достаточно, чтобы она попала в газету, и карьера собеседника Лосякина будет закончена. Раз и навсегда. Любой прокурор мгновенно решит возбудить уголовное дело после такого материала.

– И сразу выяснит, что материал мы получили незаконным путем, – отрезал Потапов, – в общем, я думаю, что разговор можно на этом считать законченным. Пленка изъята и не подлежит оглашению, как совершенно секретная информация. И вас, Дронго, я прошу иметь это в виду, если вы не хотите, чтобы на вас завели дело за вторжение в чужую квартиру.

– Я не понимаю, что происходит, – сказал Машков, глядя на генерала, – вы хотите сказать, что мы должны забыть о пленке и что дело будет закрыто?