Как им удалось его вычислить? На раздумье оставались секунды. К машинам уже подходили сотрудники охраны. За спиной незнакомца показался Премьер-министр.

– Стойте! – кричали ему охранники, уводя Премьера куда-то в сторону. Московского мэра все еще не было видно.

Где-то в стороне неожиданно закричал Сережа Пеков. На него набросились сразу несколько человек, успевшие схватить его до того, как он сделал свой первый выстрел. Рашников вздохнул, не сводя глаз с Дронго. Между политиками и его винтовкой все еще стоял этот неизвестный человек. Внезапно он начал опускать руку, словно давая понять Рашникову, что не станет стрелять.

– Не глупи, – крикнул он, – смертную казнь отменили! Останешься жить. Не глупи!

Рашников вспомнил о деньгах, которые уже находились на его счету в Австрии. Вспомнил о годах, проведенных в Твери. О своем ожидании удачи. Удача была так близко, совсем рядом. А между удачей и его винтовкой стоял этот человек. Посол сжал зубы, лицо дернулось от ненависти. Он так долго ждал. Он столько лет готовил себя к этому выстрелу, чтобы не упустить свой главный шанс. Ему нужно было сделать только один точный выстрел, и обеспеченная старость где-нибудь на Канарах или Багамах становилась абсолютной реальностью. Только один точный выстрел, и можно было забыть всю свою неудавшуюся жизнь, свои страдания, свое бегство в Тверь, бесцветные годы, проведенные в этом городе. Один точный выстрел. И все можно было забыть. И все получить. Но между его винтовкой и целью стоял другой человек.

Рашников вспомнил Аримова, Кулакова, Собникова. Словно калейдоскоп мелькающих лиц, искаженных страданиями и болью. Вспомнил всех остальных, с кем имел дело много лет назад. Он вспомнил все. Премьер-министра уже не было видно, а столичный мэр так и не появился. К Рашникову уже бежали со всех сторон.

– Не дури, Рашников, – громко сказал Дронго, – лучше сдавайся!

И тогда Посол понял, что у него не осталось ничего. Ни денег, которые улетучились, как дым, ни прошлой жизни, за которую ему полагался пожизненный срок, ни будущей, в которой его не ожидало ничего, кроме боли и страданий. И, осознав все это, в последнее мгновение он вскинул свою винтовку и прицелился в стоявшего перед ним человека. Ведь последний выстрел у него все еще был.

– Врешь, – прохрипел Рашников, – не возьмешь.

Дронго увидел направленное на себя дуло винтовки. Он даже не поднял руки, пытаясь защититься. Только успел посмотреть в глаза Рашникову. Лучший аналитик против лучшего «ликвидатора». Дуэль была равной. И один должен был проиграть. В такой борьбе не бывает победы по очкам. Им нельзя закончить свой бой примирением. Победа одного означала неминуемое поражение другого.

– Ложись! – крикнул в отчаянии Машков.

Дронго не повернул головы. Он по-прежнему смотрел в глаза Рашникову.

И в этот момент прозвучали выстрелы...

Со всех сторон...