– Может быть, поговорить с этим банкиром? – предложил Потапов.

– Только этого не хватало! – испугался директор. – Не хватало, чтобы вы его уличили в связях с генералом ФСБ. Представляете, какой шум он поднимет в своих газетах.

– Я не это имел в виду, – пояснил Потапов. – Нам нужно довести до сведения банкира, что магнитофонная запись находится в ФСБ, и мы располагаем некоторыми сведениями о том, что погибший получил крупную сумму наличными и перевел на чей-то счет немалый гонорар за работу, которая должна быть сделана в течение двух месяцев. Банкир, о котором вы говорите, – умный человек. Он поймет, что исполнение этого заказа нужно остановить.

– Только в том случае, если он заказчик, – нервно ответил директор, – а если мы ошибаемся?

Потапов печально вздохнул. Собрал все бумаги и аккуратно сложил их в папку.

– В последние годы мы стали слишком часто ошибаться, – заметил он. – Мы ведь практически всегда знаем, кто конкретно стоит за тем или иным громким убийством, но доказать ничего не можем. Нет исполнителей – нет доказательств. Хотя нам точно известно, кому выгодно убрать известного журналиста или чиновника.

– Что вы хотите сказать? – нахмурился директор. – Думаете, вы придумали удачный план? А если он здесь ни при чем? А если он пойдет к Премьер-министру? Или еще хуже, расскажет обо всем в газетах. В этом случае у меня будут все основания вас уволить. И не по личному желанию, генерал.

– Я все понял, – поднялся Потапов, – но, по-моему, это наиболее разумный вариант. Иначе нам не остановить того неизвестного, с которым разговаривал Кирилл Сергеевич перед своей смертью.

– Ладно, – подумав, ответил директор, – пусть поработают эксперты. И подключите своего Дронго. Разговор с банкиром оставим на самый крайний случай. Если в ближайшие несколько дней мы не добьемся существенных результатов, дам вам разрешение на беседу. Под вашу личную ответственность, генерал.

– Хорошо, – кивнул Потапов, – пусть будет под мою ответственность. Разрешите идти?

– Поймите меня правильно, – вдруг сказал директор, – это очень грязное дело. Я первый раз в жизни не знаю, как мне поступить. С одной стороны, Кирилл Сергеевич погиб, и не хочется копаться в грязном белье погибшего. С другой – совершенно очевидно, что наш бывший коллега нанял исполнителя для осуществления некой акции, о которой мы можем лишь гадать. И я не знаю, что мне делать. Предположить можно все, что угодно, даже самое страшное. Может быть, он хотел занять мое место, – невесело предположил директор, – или его не устраивали вы… – Он заметил, как на какой-то момент на мрачном лице Потапова появилось насмешливое выражение. Или ему показалось? Он нахмурился и изменил тон: – К тому же обстановка в стране такая, что сейчас можно взорвать ситуацию. Скоро выборы, неизвестно кто одержит победу, что будет с Президентом. Мы обязаны предвидеть любой вариант развития событий, – закончил свою речь директор, глядя в глаза своему заместителю.

– Я вас понимаю, – ответил Потапов, – разрешите идти?

– Идите, – отпустил его хозяин кабинета.

«Слизняк, – подумал Потапов, выходя, – он всего боится».

«Болван, – подумал директор, глядя вслед генералу, – он совершенно не чувствует опасности».

Дронго сидел на диване и читал книгу. В последние годы он все чаще обращался к мудрости средневековых мыслителей, поражаясь их уму и умению в любые, даже самые тяжкие времена ставить истинные ценности превыше всего. Эразм Роттердамский, Монтень, Спиноза – им выпало жить в эпоху мрачного средневековья, когда на улицах городов полыхали костры – инквизиция расправлялась с еретиками, «ведьмами», «колдуньями», а эти философы пытались разгадать тайну человеческого бытия.

Дронго размышлял о мудрости и мужестве подвижников, несущих свет истины в любые, самые страшные, смутные времена, когда его размышления прервал телефонный звонок. Он недовольно взглянул на телефон. В последние годы ему казалось, что любая новость несет в себе некое разрушительное начало. Он становился консерватором. По всей видимости, сказывался возраст, но даже самому себе признаваться в этом он не хотел.

Включился автоответчик, предлагавший позвонившим оставить сообщение или свой номер телефона. После паузы он услышал знакомый голос.

– Мне нужно к вам приехать. Возьмите трубку, я знаю, что вы дома.

Дронго подошел к телефону и поднял трубку. Он узнал позвонившего человека – его металлический голос ни с каким другим не спутаешь. Не ожидая ничего хорошего от звонка, он буркнул:

– Я слушаю.

– В прежние времена вы сначала здоровались, – неприветливо заметил генерал Потапов.

– В прежние времена вы мне по вечерам не звонили и не демонстрировали с такой откровенностью, что следите за мной. Откуда вы знаете, что я дома?

– Я звоню снизу, – ответил генерал. – Когда у вас опущены все металлические жалюзи, можно быть уверенным, что вы дома. Обычно вы все наглухо закрываете, как будто боитесь, что в вас будут стрелять.

– Во-первых, я действительно боюсь, а во-вторых, вы ненаблюдательны. Они бывают закрыты и тогда, когда меня нет дома. Я только иногда днем открываю шторы и жалюзи. А вы, очевидно, приказали своим людям следить за моей квартирой, и они видели, как сегодня утром я выходил из дому, а потом вернулся. Вот и вся ваша проницательность. Я прав?