– Сегодня? Вряд ли. Сейчас он, скорее всего, утешает свою невесту… чтоб его паралич разбил!

– Не любишь стражу? – усмехнулся Пиголь. – Ты же вроде в своем мире сам стражником был? Твои соратники, можно сказать!

– И что? Я когда ехал на машине… ну, это повозка такая, без лошадей, сама ездит. Так вот когда ехал на машине, и меня останавливали гаишники… хмм… стражники такие, следят за порядком – чтобы повозки ездили по правилам. Когда останавливал гаишник, мне хотелось сказать ему гадость или стукнуть по башке! Стражников не любят сами стражники. По-моему, они и сами себя не любят…

– Это ты себя не любил, уверен, – усмехнулся Пиголь, – что, жизнь не удалась? Ладно, не строй хмурую рожу. Я понял тебя, сейчас займусь. А ты готовься со своей стороны. Еще какие-то вопросы есть?

– Сорок уканов нужно. Для дела. Какого – не скажу, но это важно для тебя. Меньше знаешь – крепче спишь. Кстати, парики пойдут в общую кассу. Тоже для дела купил. Не красоваться в них на балу, это точно.

– Ты решил меня разорить? Ты вообще понимаешь, что такое сорок золотых? Это у вас, демонов, наверное, сорок золотых плевые деньги, а у нас крестьянин несколько лет должен работать, чтобы заработать хоть часть этой суммы! У тебя непомерные аппетиты, тебе не кажется?

– Не кажется. Ты получишь гораздо больше, чем имеешь, не забывай. И не забудь, что половина – моя.

– Не забуду. Иди, готовь парней к делу… будут тебе деньги. Сейчас скажу счетоводу…

– Эй, открой! Открывай, скорее!

Окошечко в калитке открылось, в него высунулась недовольная физиономия охранника:

– Чего надо! Кто ты такая?

– Я поговорить хочу. С главным. Кто здесь главный?

– Ты чего, дура? Я здесь сейчас главный! Пошла на хрен отсюда! Днем приходи! Привычку взяли – по ночам ходить!

– Я от Пиголя к твоему хозяину. С предложением. Открой, идиот! Ты видишь, я безоружна?!

– Откуда я вижу? Может, у тебя под плащом чего спрятано? Эй, парни, вам не видать? Тут какая-то девка пришла, говорит – от Пиголя! Я ее боюсь пускать! Вооружена или нет – не знаю!

– Пусть разденется! Фонарь горит, факелы горят, луна светит – пусть раздевается догола и показывает, чего у нее там… насчет оружия. Какое у нее есть оружие, а какого нет! Хо-хо-хо! Тогда и пускай!

– Раздевайся! Слышала? Давай, пошевеливайся! Платье снимай, башмаки! А это чего такое на тебе? Что за повязка? И ее снимай! Может, ты нож под ней держишь! Вот так! А хороша девка, правда, ребята?

– Я бы ей!.. Хороша, да! От Пиголя, говорит? Пусти ее, если что… позабавимся. Что она может сделать, безоружная?

– Хозяин сказал – без его ведома в дом никого не пускать! Шкуру потом сдерет!

– Болван! Ты и не пускай в дом! Во двор пусти… а там и разберемся, давай, пускай шлюшку! Эй, заходи… и можешь не одеваться! Вернее, запрещено одеваться! Вход бабам у нас – только голыми! Хе-хе-хе…

Охранник на воротах помедлил, что-то проворчал себе под нос, громыхнул засовом, и калитка открылась – ровно настолько, чтобы пропустить внутрь двора девушку, которую привратник буквально вдернул внутрь, схватив за руку.

Она так и стояла нагой, держа в руках узелок со свернутым серебристым платьем и такой же серебристой накидкой. Часовые на стенах, увлеченные разговором привратника с неизвестной, отвернулись, перестав наблюдать за улицей, и, затаив дыхание, следили за тем, что происходит во дворе.

А посмотреть было на что – привратник с удовольствием, сладострастно обшаривал неизвестную, оставшуюся в чем мать родила. Он перетряхнул узелок, помял легкие кожаные башмаки, которые сняла девица, потом приступил к обыску тела, наслаждаясь властью над красавицей. Заставил ее наклониться, расставив ноги, заглянул в зад, приказал выпрямиться и поднять руки вверх, от чего крепкие груди девицы поднялись, вызвав прилив крови у всех наблюдателей, собравшихся на стене и комментирующих каждое движение красотки.

А их было десять человек – с арбалетами, луками, – часовые оставили свои посты по периметру, и все собрались возле ворот, переговариваясь, хихикая и дополняя представление похабными и веселыми, с их точки зрения, замечаниями – по типу: «Хороша сучка! А если ее поставить вот так… или вот так – достанет… или нет?»

Девица беспрекословно выполняла все, что говорил привратник, нежно улыбаясь охраннику, все больше и больше распалявшемуся от своих действий.

Подошел еще один стражник, стоявший на посту снизу, во дворе, – он сидел чуть дальше, возле подвешенного на столбе железного бруса. В его обязанности входило бить в этот брус, как только на дом будет совершено нападение. Ему строго-настрого было приказано не отходить от своего поста, но как удержаться, когда напарник лапает молоденькую шлюшку, а ты видишь это издалека, не в силах принять участие в развлечении? Город уже спит, на стенах куча охранников, что может случиться, если он на пять минут отойдет от сигнального «била»?

– Дай, дай, я проверю ее! – охранник, молодой парень из провинциального городка на севере Острова, никогда еще не лапал такую красотку – ухоженную, чистую, пахнущую благовониями! Портовые шлюхи, которым он время от времени относил свои кровно заработанные деньги, пахли потом, гнилыми зубами и чужим семенем, пропитавшим их дряблые, некрасивые тела. Эта же девка была молоденькой, стройной, чистенькой и такой желанной, что парня вдруг охватила ярость – почему она не принадлежит ему? Почему он не может ею овладеть?