Ди сидела на переднем сиденье, рядом с одним из вновь появившихся Лаксенов, одетая, словно мини-Сади, в брючный костюм. Боже правый, от этого зрелища мне казалось, что у меня слезет кожа. Короче говоря, я мог насчитать не менее ста причин, по которым мне все это не нравилось, и из-за этого готов был двинуть по физиономии самому себе.

В общем, мне определенно хотелось кому-то двинуть.

Все шло наперекосяк, особенно после того блаженства, которое я испытал сегодня утром с Кэт. Казалось, прошло уже очень много времени с тех пор, как я был с ней – и в ней. Мои мысли приняли какую-то странную, отчаянную направленность, и я не мог от нее избавиться. Например, я не мог не вспоминать вкус ее губ и не думать о том, что все это осталось в прошлом.

Брат посмотрел на меня долгим взглядом, а потом снова уставился в окно. Он был напряжен, натянут, как тетива лука.

Мэр жил у черта на куличиках, поэтому мы все еще находились примерно в пяти милях от города. Мне хотелось сказать парню за рулем, чтобы он, черт возьми, поторопился.

Внезапно «Лендкрузер», ехавший перед нами, с визгом затормозил, и меня бросило вперед, когда и «Хаммер» последовал его примеру. Хватаясь за сиденье перед собой, я еле слышно выругался.

– Что происходит? – нахмурившись, спросила Ди. – Мы ведь не должны останавливаться.

Ехавший впереди черный седан внезапно и резко повернул влево, и я увидел картину, из-за которой мое сердце, черт возьми, на мгновение замерло. В животе все сжалось от ужаса.

Лимузин, в котором везли Кэт, резко свернул на правую полосу, перевернулся на бок, и его потащило вперед. Автомобиль подрезал полицейского на мотоцикле, а потом, пока его несло дальше, оказался на пути у другого полицейского. Ездок не успел поменять обличье и налетел на лобовое стекло седана. Поднявшийся в воздух лимузин пролетел несколько метров, прежде чем приземлиться на крышу. Металл заскрежетал об асфальт.

– Остановите машину! – закричал Доусон.

Я уже потянулся к двери, когда «Хаммер» занесло, и он остановился. Распахнув дверь, я не думал о том, что подумает обо мне примерно дюжина Лаксенов, высыпавших из своих машин. Мне было все равно.

Пробегая мимо одного из них, одетого в полицейскую форму, я бросился к потерпевшему аварию лимузину. Я знал, что Кэт жива только потому, что и сам я дышал, но, возможно, это ни черта не значило. Ее могли ранить, а от одного предположения, что она серьезно ранена, у меня земля уходила из-под ног.

Доусон и Ди оказались прямо за мной, когда я перескочил через искореженное, поблескивающее тело Лаксена, ехавшего на мотоцикле.

Яркий белый свет полыхал в лимузине.

Я затормозил.

Задняя дверь, оторвавшаяся от машины, перелетела через дорогу с такой силой, что разрубила еще одного Лаксена в полицейской форме пополам. Секунду назад казавшийся целым, он распался на две половинки.

– Провалиться мне на месте – это уже пол-Лаксена, – пробормотал Доусон.

Как только эти слова сорвались с губ моего брата, сине-красно-белое пятно последовало тем же путем, что и дверь автомобиля, и, с жужжанием перелетев через дорогу, врезалось в сосну. Старое дерево затряслось. На землю посыпались иголки, а расплывшееся пятно рухнуло лицом в землю.

Сади.

Снова устремив широко раскрытые глаза на лимузин, я увидел, как на асфальте появилась маленькая, нежная ладонь, за ней последовала тонкая рука, а потом и короткий рукав черного свитера.

Кэт с усилием выбралась из пролома, где раньше была дверь. Поднимаясь, она отбросила длинные волосы с лица. Кровь струилась у нее изо рта, а правая брючина, порванная вокруг бедра, была покрыта кровью.

Я рванулся к ней, но меня остановили два слова.

Кэт смотрела на меня. Белый, окрашенный красным свет вытекал из обеих ее рук.

– Они знают, – выдохнула она.

Доусон выругался. Волна понимания накрыла нас обоих. Ди закричала, а я выскользнул из своего человеческого обличья. Это было все равно что снять куртку. Игра окончена. Единственное, о чем я мог думать в ту минуту, – как, черт возьми, вытащить отсюда дорогих мне людей.

Резко повернувшись, я обратил силу Источника на водителя, прежде чем тот успел обрушить на меня всю свою особую лаксеновскую мощь.

Нашу породу было не так-то просто извести. Инопланетные кролики-энерджайзеры. Что бы ни случилось, мы вставали и шли дальше. Чтобы разрушить наш организм, требовался удар поистине катастрофический. Мы были чем-то вроде зомби – эта аналогия понравилась бы Кэт: одно дело снять с нас голову, совсем другое – поразить в сердце. Одного удара Источника могло и не хватить.

Водитель встал на ноги и отступил назад, чтобы выпустить собственный маленький заряд счастья, но я ударил его снова, а потом еще раз – прямо в грудь.