– Домой собираешься? – спросил он, пытаясь разглядеть на дисплее своего ноутбука, на кого похож маленький Алешка. Или Алекс? Того, что его сын будет гражданином Канады, Леонидов не мог себе представить даже в самом страшном сне. Это было страшнее самого страшного сна. Но Лера всегда делала посвоему. Потому они и расстались. «Мистером Климовым» Алексей быть категорически отказался.

– Нет, – твердо сказала она. – Домой не собираюсь. – И улыбнулась насмешливо: – Ну а ты? Не жалеешь? Ты ведь теперь невыездной.

– Нет, – так же твердо ответил он и поставил на этом точку.

Сын был Леонидова, но фамилию носил не его. Ее. Алекс Климов.

Алексей долго думал: сказать ли жене об этом ребенке? Саша делала вид, что о Лериной беременности не знает, или и в самом деле не знала? Эсэмэску, ту самую, «я все равно оставлю ребенка», Алексей удалять не стал. Женщины любопытны. А если у мужа есть любовница, любопытны до остервенения. А как там? Как он ее называет, ту женщину? Нежничают они или ссорятся? Любовь это или увлечение? Алексей надеялся, что Саша эсэмэску прочитала, и ждал вопроса: ну что там? Неужели родила? Но Саша молчала.

Наконец он решился. Вечером, за ужином, глядя в стену, промямлил:

– Лера родила сына.

– Доволен? – зло сказала жена.

У него язык не повернулся сказать «нет». Какникак человек родился. Бог с ним, пусть в Канаде. И Лера счастлива, это видно по ее лицу. У нее наконецто есть ребенок, свой, родной, а не девочки из сборной, которым она как мать, но это совсем не то материнство. Теперь у Леры есть сын, принадлежащий ей безраздельно. И она сделает все, чтобы у этого ребенка было счастливое детство и достойное будущее. Сказать, что он, Алексей Леонидов, об этом жалеет, – значит солгать.

Поскольку Леонидов молчал, высказалась жена:

– Ты превратил мою жизнь в ад, потому что ты всегда мне изменял!

– Былото всего один раз! – разозлился и он.

Алексей имел в виду эпизод десятилетней давности, а вовсе не Леру. Потому что с Лерой – это была любовь. Глубокая как море и горячая как солнце. Они оба потеряли голову. И он никогда не забудет заснеженных тропинок в огромном парке, вкус Лериных губ, немного дрожащих от волнения, ее счастливые глаза и собственное состояние, не похожее ни на что. Состояние щенячьего восторга и трепетной влюбленности, когда весь мир – это Она, и за плечами словно крылья вырастают, стоит ей только улыбнуться и дать понять, что ты ей тоже небезразличен. Это была любовь, которая навсегда останется в прошлом, именно как любовь, а не как случайный эпизод в наполненной событиями жизни. У этой любви просто не было будущего и не могло быть. Слава богу, они с Лерой оба это поняли.

– Не ври мне! – расплакалась жена. – Знаешь, как говорят? Повадился кувшин по воду. Ты сильно изменился, Леша. Настоящий мачо, – горько сказала она. – То на работе пропадаешь, то на тренировках. И я каждый раз думаю: а где он на самом деле?

– Что тебе мешает записаться в фитнесклуб? Заодно проверишь, там я или нет, – пожал он плечами.

Спортом Леонидов вновь занялся на олимпийской базе ради Леры, отличной спортсменки. Хотелось ей понравиться. И не бросил после того, как они расстались, потому что втянулся. Что касается женщин, то они его больше не интересовали, хотя в фитнесклубе красоток хватало. Самый жар, когда костер уже догорает и сердце после того, как угли перестанут тлеть, рассыпается в пепел. Ровные, спокойные семейные отношения – вот что Леонидову теперь осталось после этого огромного костра. И Алексей изо всех сил пытается их восстановить. Молчит и терпит. О Лере больше ни слова. Да и то сказать, они почти не общаются. Возвращаться на родину Лера не собирается, в Канаде ей понравилось. Какие могут быть чувства, когда мужчину и женщину разделяет океан? Она сюда сына не привезет, а Леонидову, как силовику, за границу ходу нет. Если Лера вдруг выйдет замуж, он нисколько не расстроится. Потому что теперь живет с женой.

«Я живу с женой. И точка», – сказал он про себя и с улыбкой предложил Саше встретить Рождество в Питере.

– Что это изменит? – горько спросила она, вытирая слезы.

– Мы можем хотя бы попытаться, милая, – мягко сказал Алексей. – Я знаю, что был не прав. Но и твоя вина здесь есть. Я же не вспоминаю о твоей измене.

– Так ведь ты первый! – сверкнула глазами Саша. – А я тебе назло! Я думала, Леонидов, что мы расстались!

– И я так думал. Это меня оправдывает?

Она прикусила губу. И, немного подумав, сказала:

– Хорошо. На Новый год поедем в Питер.

…Друг Алексея Леонидова, с которым они вместе учились когдато в академии, сделал карьеру в питерской полиции. Сейчас плечи Юрия Панова украшали полковничьи погоны. В отличие от Леонидова бывший сокурсник на коммерцию не отвлекался и себя искать не пытался, просто служил, ревностно выполняя свои должностные обязанности. И дослужился в итоге до солидного чина. А там и до генерала недалеко. Почему бы нет?

– Здравия желаю! – вытянулся в струнку Алексей, когда они встретились на Московском вокзале.

– Вольно! – скомандовал Юрка Панов и с широкой улыбкой раскрыл объятья: – Рад тебе, Лешка! Смерть как рад!

– Почему же смерть, а не жизнь? – улыбнулся он, с трудом освобождаясь от медвежьей хватки Панова.

– Так ведь мы с тобой при смерти состоим, – подмигнул Юрка, – профессия такая. А ты молодец, – с удивлением сказал он, отступив на шаг и внимательно разглядывая Леонидова. – В спорт вернулся? Я имею в виду в любительский. Выглядишь шикарно!

– Намекаешь, для профессионального я уже вышел в тираж? Я свои восемьсот, Юрка, и сейчас пробегу, не с олимпийским рекордом, конечно, но достойно.