– Вы ничего не сможете сделать, все равно это придет. Вот посмотрите! Мои слова еще сбудутся.

И он стремительно покинул это свое любимое заведение, понимая, что больше сюда никогда не вернётся. Что-то надломилось в нём. Он шел и просто плевался.

А все потому, что он прекрасно осознавал: прогресс нельзя остановить. И эволюция жестоко расправится с теми, кто ставит палки в ее колеса. Они будут безжалостно уничтожены, как остатки прошлого.

Человеческое мышление должно расширяться. Мы не должны застревать лишь из страха перед неизвестностью.

"Мы можем быть откинуты назад по вине людей, подобных этой женщине. Потому что они бессознательно противостоят прогрессу", - все твердил про себя Эрик.

Он вспомнил идеи знаменитого Митио Каку, которые всегда были источником его вдохновения. В то время, как научные деятели из таких стран, как США, всяческими путями наращивают потенциал для того, чтобы семимильными шагами приближаться к отгадке всего сущего, безусловно, находятся определенные кучки, которые, хоть и в меньшинстве, но представляют абсолютную угрозу, хотя бы потому, что их удары невозможно предугадать. Это террористы. Те представители обитателей нашей планеты, которые являются побочным эффектом развития нашей цивилизации. Террористы подсознательно утверждают идею отсталости, им не нужен прогресс, им не нужно толерантное, разумное, научное общество. Им нужна теократия. На уровне инстинктов они не приемлют развитие цивилизации. Поддастся ли человечество безрассудным попыткам такой части населения откинуть нас в прошлое? Или все же у нас хватит сил, чтобы одержать победу?

Находясь на полностью безлюдной улице, Эрик вдруг явственно почувствовал себя в окружении толпы, где каждый считал его чужаком только потому, что он хотел идти дальше. Не хотел останавливаться, тормозить прогресс. Он представил себе их осуждающие взгляды, их нежелание принимать что-то новое, которое шло лишь от боязни быть не принятым в том новом мире, который может быть построен. Страх, что они не дотянут до чего-то, тормозил бы их. И они бы просто отвергали любые новшества, как бараны, вцепившись в издержки прошлого. Любой сценарий будущего, какой бы он им ни предоставил, поверг бы их в шок, так же, как эту женщину сегодня.

Да, Эрик, без сомнения, сам был ребенком своей эпохи. Он так же, как и эта женщина, привык читать бумажные книги, но теперь он был абсолютно убежден, что, возможно, даже они через некоторое время станут редкостью. И только материально обеспеченные люди смогут позволить себе иметь такое произведение искусства на полке просто как реликвию искусства прошлого.

Да разве дело в книгах и других источниках информации? Эрик готов был пойти дальше и этого. Переход в новые измерения, изменение сознания. Он оказался готов ко всему.

Встрепенувшись в попытке стряхнуть с себя мысли, которые начали терзать его, Эрик отбросил некоторую злобу, которая проступила в нем к этой женщине. Раздосадованный, он просто продолжил свой путь домой, на некоторое время забыв об этом инциденте и даже отрекшись от желания кому-то что-то доказывать.

Жанна

Когда они открыли двери в квартиру, свет был выключен. Нажав на выключатель, первым делом они увидели в коридоре валяющиеся куски шикарных локонов своей дочери.

– Боже, что она сделала со своими волосами?
– немой крик проступил в груди Леси, матери Жанны.
– Не надо нам было сегодня идти в театр и оставлять ее одну, - вцепилась она в рукав мужу Виктору.

Тот лишь оттолкнул ее, быстро проследовав из холла в главную комнату.

Но там никого не оказалось. Стремительно развернувшись, он побежал в комнатку дочери.

Дверь была открыта.

Лишь на секунду он замер перед тем, как включить там свет. Гнетущее ощущение закралось к нему в сердце. Вот подоспела и его жена. Мягко и тихо она подскочила к нему. Никто из них не знал, что ожидает их в комнате Жанны. Но, несмотря на это, они уже были готовы ко всему. Последние месяцы были самыми жуткими в их жизни. Все это изрядно утомило их. Леся снова сжала руку мужа, тем самым как бы подав немой знак: "Давай".

И он включил свет.

Леся ахнула и закрыла рот руками. Ужас сковал все ее тело.

На полу прямо перед ними лежала их дочь. Тридцатиоднолетняя красавица Жанна. Она была практически лысой. Причину, по которой она решила себя так изуродовать, оставив свои роскошные рыжие локоны в прихожей, мать не знала.

Скрючившись в неестественной позе и с бледным лицом, Жанна лежала и смотрела прямо на родителей стеклянными глазами.

В руке был зажат какой-то клочок бумаги.

Сердце их обливалось кровью: как могла она довести себя до такого?

Где же их прилежная милая дочь? Неужели ее так сломала жизнь?

Пока отец тщетно пытался разжать ее руку, мать усердно набирала телефон знакомого врача. У них уже даже не было истерики. Они давно понимали, что все к этому идет. Поэтому сейчас все происходило уже без рыданий и нервов.

Через некоторое время за Жанной приехали санитары, и - о чудо!
– тело, до этого пребывающее в абсолютном оцепенении без движения, встало и само пошло к ним в руки, бросив лишь укоризненный взгляд на родителей.