Портер молчалив и правильно делает, потому что я использовала «Особую Красную Точку» с ним на кратере, еще больше смутившись, чем прежде. Но я ни о чем не жалею.

Ой, извините, мой Нос Пиноккио пытается выколоть ваш глаз? Да, я вру, большую часть времени.

– Ирвин, вылезай из машины!

Я обращаю внимание на пожилую пару, которая только что остановилась на парковке рядом с «Тэси». Муж сидит на пассажирском сидении, изо всех сил пытающийся выбраться из него, а его жена держит дверь открытой для него.

– Ты пропустишь закат. Что ты делаешь, старый черт?

– Я пытаюсь выбраться из этой хитро отбортованной штуковины.

Я не собираюсь помогать и наблюдаю за попытками Ирвина.

– Так и будешь продолжать пялиться на них или все-таки поможешь? – голос Портера звучит в дюйме от моего уха, посылая дрожь вниз по руке.

Я отклоняюсь от него, оставляя между нами небольшое расстояние.

– Это не мое дело.

– Тогда почему ты так таращишься на них?

– Они очень громко себя вели, было очень сложно не посмотреть, что там происходит.

– Милли, я не могу сообразить как.

– Силы небесные, бестолковый! – Милли подбрасывает руки в воздух, в тот момент, когда у нее зазвонил телефон.
– Это должно быть Диана.
– Копаясь в сумочке, она находит его и достает.

Мы вместе с Портером смотрим, как она прижимает его к лицу и начинает орать.

– Алло. Диана, ты слышишь меня? Как пользоваться этой чертовой штуковиной? Ирвин, как пользоваться ей, алло? Диана, ты слышишь меня?

– Милли вытащи меня из этой машины.

– Диана, ты слышишь меня?

– Милли, я не могу выбраться отсюда.

– Без слез не взглянешь, - смеюсь я, а Портер хохочет рядом со мной, что смягчает напряжение между нами.

– Милли! – орет Ирвин от досады.

Милли бросает телефон в сумку и кричит:

– Нажми на красную кнопку, Ирвин! Красную кнопку, нажми, Господи, на эту чертову красную кнопку!

Мы видим, как Ирвин наклоняется и нажимает на кнопку, отстегивая ремень безопасности, получая возможность сбежать. Он оглядывается на машину и говорит:

– Нельзя доверять технологиям, точно так же, как и метеоризму.

Он хлопает дверью и хватает Милли за руку, чтобы отвести ее на смотровую площадку. Ирвин кивает нам, а Милли машет пальцами, как будто говорит «привет», как будто они только что не разрушили словесно всю атмосферу заката.

– Какая красивая пара, правда ведь, Ирвин? – спрашивает Милли, говоря про меня и Портера.

Я собираюсь исправить ее, когда Портер поглаживает мое плечо и улыбается им.

– Спасибо, мэм. Завтра десять лет, как я вместе с этим мешком с костями.

– Так мило, - одновременно отвечают Милли и Ирвин, уходя прочь, в тот момент, когда я отталкиваю от себя Портера.

– Да что с тобой не так? Десять лет назад мне было двенадцать.

– Никогда не рано для любви, - он ухмыляется, от чего мое сердце начинает биться сильнее.

– Извращенец.

– Ты действительно будешь вести себя, как стерва всю эту поездку, Марли? Почему мы не можем поладить и насладиться обществом друг друга? Я давно не видел тебя, было бы неплохо наверстать упущенное.

Ох, ему бы этого хотелось, правда что ли? Я вижу блеск в его глазах, и желание, чтобы я забыла, что он сделал со мной. Да, это никогда не случится. Я хочу, чтобы он боялся меня. Я хочу, чтобы он испугался, интересно, чтобы мне с ним сделать. Если я не могу вырезать его сердце - которого естественно у него нет - то я могу запудрить ему мозги, что и намереваюсь сделать.

– Знаешь что? Ты прав. Нам действительно надо много наверстать. Расскажи мне, скольких женщин ты трахнул, с тех пор как оставил меня одну голой?

Портер трет лицо ладонями, а потом уходит. Так я и думала. Очко в пользу Марли.

***

– Это лучшее пиво, которое ты когда-либо пробовал, - говорит Портер Полу, держа в руках шесть упаковок пива, которое они купили на заправке.

Это было отвратительное зрелище - мужское поклонение пиву, которое я, к сожалению, наблюдала, когда брала зеленый чай из холодильника. Пол и Портер провели достаточно времени, рассуждая какое пиво взять им на вечер, когда Портер практически кончил на бутылку, увидев свое любимое пиво.