Старший мужчина быстро закрепил верёвку и бросил второй конец сыну. Руки Шейлона едва заметно подрагивали. Аффи Эммия чуть приобняла сына.

– Она риконна, - сказала женщина.
– А мы гораздо крепче, чем другие расы...

Шейлон кивнул и, тихонько отстранившись, стал спускаться вниз. Лаз расширялся, и стало понятно, что глубина провала довольно большая. Слава богам, верёвка была достаточной длины, видимо, в её выборе поучаствовал отец, он в этом много понимает, не раз был в разных передрягах.

По мере того, как Шейлон снижался, запах крови усиливался, и теперь чувствовался и без отличного нюха рикса. Только подумав о том, что он может увидеть, Шейлон чуть не выпустил верёвку из рук.

Едва ноги почувствовали твёрдую опору, рикон выпустил верёвку из рук и зажёг несколько огневых светлячков. То, что он рассмотрел прямо у себя под ногами, чуть не остановило его сердце. Его малышка, его родная девочка сломанной куклой лежала среди обломков камней и из её рта толчками вытекала струйка крови. Шейлон рухнул возле неё на колени, задыхаясь от ужаса.

Нужно было собраться. Он, в конце концов, был и есть магистр целительной магии! И кем он будет, если не спасёт своё единственное счастье!

Руки мужчины запорхали вдоль женского тела, проводя диагностику. Слава богам, сердце Кати, пусть едва-едва, но билось. Магией Шейлон остановил кровь. Его больше всего беспокоило состояние спины любимой. Было понятно, что большинство костей поломано, и передвигать малышку пока было нельзя, пока Шейлон не найдёт способ срастить быстро кости. Но и после этого Кати придётся долго восстанавливаться.

Прихваченные матерью лекарства пришлись кстати. Магия магией, а без некоторых настоек не обойтись, к тому же Шейлону ножны были все его силы и способности, чтобы срастить кости.

Аффи Эммия тоже спустилась к сыну.

– О, боги!
– выдохнула она.
– Прости, сын! Если бы я только знала, к чему приведёт наша прогулка...

– Мам, это не твоя вина, успокойся. Никто не мог предполагать такое, - постарался успокоить её Шейлон.
– Посмотри, есть ли у тебя синий пузырёк. Есть?! Отлично. Попробуй влить в рот Кати пару капель, остальное дай мне. Сил понадобиться много.

Мать и сын действовали слаженно. Микстура давала большой запас сил, и Шейлон, упрямо сдвинув брови, приступил к лечению.

Спустя час и практически все потраченные силы вместе с магическим запасом, и все косточки Кати срослись, как надо. Но надо было спешить и перенести риконну в дом, пока она не пришла в себя. Не хотелось, чтоб малышка, очнувшись, вновь пережила этот кошмар.

***

В себя приходила тяжело. Каким-то седьмым чувством понимала, что мне больше ничего не угрожает, а, если не испытываю той ужасающей боли, значит обо мне позаботились. Да, вон, кажется, слышу недовольное пыхтение Шейлона и тихий шёпот аффи Эммии.

– Сын, прости, это моя вина. Но пойми девочке нужна была свобода, её крылья просили ветра. Не дело держать её взаперти, только потому, что твоя ревность раздулась до невозможных размеров.

– Ма, я знаю свою вину и не отрицаю, что своими действиями подталкиваю Кати к безрассудству. Но и вы должны понять, что моя девочка многого не знает и не понимает, наш мир для неё во многом не понятен. Там, где нам всё известно и безопасно, может стать для Кати бедой. Но ты права, малышке нужно учиться, только... в академию её не пущу. Пойми, для меня это равносильно её потере...

– Но ты бы тоже мог продолжить работать, - возразила женщина.
– Тем более, ректор не раз звал тебя.

– Нет, мам. Разве я могу хоть чем-то заниматься, пока Кати не будет рядом.

– Вы ведь будете в одном месте.

– Но не вместе. И если я сейчас схожу с ума от ревности, просто думая, что кто-то из свободных окажется с ней рядом, то, что будет, когда рядом с Кати их будет больше сотни?! Прости, но пока не могу справиться со своими собственническими чувствами. Знаю, и Кати из-за этого будет на меня злиться, но...

Эх, как же я люблю этого рикона! И его ревность меня почему-то совершенно не злит и не задевает. Вот только я же вижу, что ему хотелось бы снова преподавать. Ничего, вот успокоится немного, и я его уговорю, вернуться к работе.

Видимо, моя умильная улыбка была достаточно широкой, чтобы её заметить, потому как оба собеседника замолчали, а спустя мгновение моего лица ласково коснулись пальцы Шейлона.

– Девочка моя, ты очнулась?! Родная, что болит? Может, ты чего-то хочешь?

Хотела отрицательно помотать головой, но тело тут же прострелило болью.