Евгения приподнявшись, смотрит на закрытую дверь.

ЕВГЕНИЯ

Спокойной ночи, Вова.

Евгения встаёт, подходит к окну, смотрит. Раздаётся звонок телефона, Евгения берёт трубку.

ЕВГЕНИЯ

Слушаю. Кто прошёл? Да, это ко мне. Не беспокойтесь, он ненадолго. Да. Спасибо.

Евгения ходит по комнате, обхватив себя руками, раздаётся стук, она останавливается, смотрит на дверь, снова стучат. Евгения подходит, распахивает дверь. Входит Артём.

АРТЁМ

Женя!

Евгения резко отходит на середину комнаты, останавливается в напряжённой позе.

АРТЁМ

Женечка!

Евгения оглянулась, и они бросились друг другу в объятья.

ЕВГЕНИЯ

Тёмушка, милый.

АРТЁМ

Любимая, неужели ты уедешь?

ЕВГЕНИЯ

Да. Я уеду, а ты останешься, и мы никогда не увидимся.

АРТЁМ

Останусь, без тебя. Это невозможно, это жестоко.

Артём целует лицо Евгении.

АРТЁМ

Скажи ему, он отпустит тебя.

ЕВГЕНИЯ

Кто?

АРТЁМ

Владимир.

ЕВГЕНИЯ

Причём тут Владимир?

Евгения отстраняется, подходит к окну.

ЕВГЕНИЯ

Я увидела твою машину. Просто увидела машину и сердце, чуть не выскочило из груди.

АРТЁМ

Не уезжай!

ЕВГЕНИЯ

Такие сильные чувства! Я была уверена, что не способна на сильные чувства. Жила, как в анабиозе. И вот, они во мне! Во мне! Бушуют, рвутся, овладевают всем моим существом! Я так счастлива! Тёмушка, спасибо. Ты подарил мне меня, выковырнул из этой серой скорлупы. Прости, не сделаю тебя счастливым, не имею права, но знай, всю оставшуюся жизнь, я буду благодарна тебе.

АРТЁМ

Почему мы не можем быть вместе? Из-за детей?

ЕВГЕНИЯ

Как ты не понимаешь, дети... муж... Не то.

АРТЁМ

Любимая, как всё сложно. Я вообще не соображаю. Если муж и дети ни при чём, то кто? Из-за кого мы не можем быть счастливы?

ЕВГЕНИЯ

Из-за нас. Мы с тобой не должны делать это. Нельзя. Я чужая жена.

АРТЁМ

Не желай жены ближнего своего?

ЕВГЕНИЯ

Я чужая жена.

АРТЁМ

Разведись. Дети будут с нами, я их полюблю, уверен.

ЕВГЕНИЯ

Это уловки.

Евгения отворачивается, украдкой вытирает слёзы.

ЕВГЕНИЯ

Знаешь, когда дети были маленькие, они то и дело спрашивали разрешения: Можно это, можно то? Однажды я заметила, что почти всегда запрещаю. Можно погулять - нельзя, уже поздно; можно молока - нельзя, оно холодное. Тут я подумала, они, пожалуй, скоро перестанут спрашивать - зачем, если не разрешат - лучше сделать потихоньку. Но ведь невозможно всё позволять, а решение надо принять мгновенно - малыш не будет ждать, пока мама полчаса раскидывает мозгами. Я не говорю об очевидном, когда опасность или капризы. И вот, я нашла для себя ориентир - если не грех, то можно. Хочешь погулять перед сном - хорошо, только недолго и я пойду с тобой; хочешь молока - сейчас немного подогреем. Но уж если нельзя, то нельзя: обижать брата или обманывать родителей. Понимаешь, все продумано до нас, надо только научиться чувствовать, что грех, а что нет.

АРТЁМ

Не перестали спрашивать разрешения?

ЕВГЕНИЯ

Дело не только в этом. Они усвоили мои критерии. Частенько у детей бывает путаница в голове: что такое плохо - перемазать одежду, заигравшись в разведчиков или ущипнуть брата, если родители при этом возмущаются совершенно одинаково?

АРТЁМ

Всё плохо.

ЕВГЕНИЯ

Трудно жить, когда всё, что ты делаешь, плохо. Наступает переходный возраст, и родительские нравоучения и запреты трещат по швам. Ведь, частенько, они основаны на банальной лени, и нежелании вникать.

АРТЁМ

Ты хочешь сказать, что этот приём помог в воспитании?

ЕВГЕНИЯ

Не только. В собственном взрослении.

АРТЁМ

Приносишь нашу любовь в жертву праведной жизни?

ЕВГЕНИЯ

Не так. Не буду приносить в жертву внезапно возникшим чувствам наши бессмертные души.

АРТЁМ

Почему, почему мы не встретились раньше, почему ты не свободна?!

ЕВГЕНИЯ

Что сделано, то сделано. Три раза я оказывалась от предложения Володи - была безнадёжно влюблена в руководителя нашей литературной студии. Это, конечно, были детские, наивные чувства, но когда он внезапно умер, во мне что-то оборвалось. Володя меня поддержал. Был всё время рядом, приучил меня к мысли, что мы должны быть вместе. Видишь ли, принимая предложение, я делала это навсегда, и Володя никогда не давал мне повода усомниться в нём, в его любви.

АРТЁМ

Велика заслуга! Пойми, тебя не возможно не любить!

ЕВГЕНИЯ

Нельзя, нельзя перечеркнуть пятнадцать лет, объявить ошибкой наших двух замечательных мальчишек, только потому, что я не сумела полюбить его.

АРТЁМ

Милая, милая моя! Несбывшаяся.

ЕВГЕНИЯ

Прости и прощай!

АРТЁМ

Прощай! ... Это странно, но тебе удалось меня утешить. Я принимаю всё, что ты говоришь как-то на уровне ощущений.