— Я говорю совершенно серьезно, Чарльз. Мне нужно уехать, иначе я сойду с ума.

— И что ты станешь делать? Куда направишься?

— Не имеет значения.

Прежде Мэри никогда не делилась с братом подобными переживаниями; ее слова потрясли и испугали его. Он не знал, что сказать в ответ. Конечно, можно было усмотреть в ее речах намек на то, что она хочет оставить — бросить — его, Чарльза, но такое толкование он сразу же отмел как абсурдное. Однако причина ее гнева и отчаяния оставалась для него загадкой. Он всегда считал, что сестра своим бытьем довольна, что ее жизнь с родителями, в привычном уюте, почти безмятежна. У Мэри есть время и почитать, и заняться шитьем. Она сама признавалась, что обожает вечерние беседы с братом, ждет их с неизменной радостью. Нет, невозможно принимать ее угрозу уйти из дому всерьез.

— И что же станется с отцом? — только и сказал он.

Мэри бросила на него безумный взгляд и вышла из комнаты. На лестнице послышались быстрые дробные шаги; затем открылась и стукнула входная дверь. Значит, Мэри выскочила на улицу простоволосая, даже не набросив шали.

Ночь была теплая, но дул сильный ветер. Мэри Лэм шла неведомо куда, неведомо зачем; ей просто нужно было выйти на свежий воздух. Она быстро шагала по мостовой. В водопроводную трубу шмыгнула крыса, но Мэри даже не вздрогнула. Наконец-то она вырвалась на волю. По булыжникам шуршали гонимые ветром обрывки газет и апельсинные корки. Пряди незаколотых волос развевались, падая на лицо и шею. «Я колдунья, — подумала она, — полуночная ведьма. [70] Я проклята». Она бросилась бежать, свернула в темный переулок И с разбегу на кого-то натолкнулась.

— Мисс Лэм?

В первое мгновение она его не узнала.

— Ой, мистер Айрленд. Простите, пожалуйста. Я вас напутала.

— Нимало. Я ничуть не пострадал.

С минуту они молча смотрели друг на друга.

— Что-нибудь стряслось?

— Тряслось? Ничего не тряслось. — От волнения и смущения она сама не понимала, что говорит. — Вы не пройдетесь со мной немножко?

— С удовольствием.

Они двинулись по улице вместе; Айрленд шел чуть впереди, будто показывал Мэри дорогу. Вдруг она громко рассмеялась:

— Я даже без шали; наверно, вы приняли меня за беспутную девку. Еще и волосы растрепаны.

— Что вы! Как можно!

Некоторое время они шли молча, и Мэри постепенно успокаивалась.

— Люблю ветер, его порывы, его напор, — сказала она наконец. — Видите, как от него дрожат стекла? — Под покровом окутавшей город тьмы Мэри чувствовала себя в безопасности; ей было покойно в этом пепельно-сером воздухе. — Лондон вас ведь тоже заворожил, мистер Айрленд.

— Как вы догадались?

— Вы тут выжили.

— Да, выжил.

— И гуляете по ночам.

— Не могу заснуть. Слишком взволнован.

— А можно спросить — отчего?

— Я намеревался завтра зайти к вам, показать мою находку. Сейчас время неподходящее…

— Время всегда подходящее.

— Могу в двух словах изложить суть. — Он с удовольствием подставил лицо ветру. — Я нашел стихотворение Шекспира. Неизвестное. Его еще никто не видел. И не читал.

— Неужели правда?

— Чистая правда, мисс Лэм. Прошлой ночью наткнулся на него среди других бумаг.

— Очень хотелось бы взглянуть. Тотчас же.

— Прямо сейчас?

— Ну да.

Вот где спасение от ее мытарств. Перенестись в другую эпоху — пусть всего на миг — уже означало бы, что она не обречена жить в заточении, в узилище. Верно, для того она и сбежала в ночную тьму.

— Я его с собой не взял, — словно извиняясь сказал Айрленд. — Оно лежит у меня дома.

— Позвольте мы сходим к вам!

— Уже очень поздно. Впрочем, если вы не видите в том ничего предосудительного…

— Ни в малейшей степени.

И они направились на Холборн-пассидж, до которого было рукой подать.

— Я не сразу и понял, какое сокровище откопал: так, исписанный клочок бумаги, оторванный от большой страницы. А вот когда вгляделся внимательно… — быстро говорил Уильям. — Почерк очень мелкий, я его и признал-то не вдруг. И написано не в стихотворной форме, а подряд, во всю ширину страницы, понимаете? Для экономии места. Но тут мое внимание привлекла буква «с», очень своеобразная, и я вспомнил, где видел ее прежде. Почерк бесспорно его.

— А о чем стихотворение?

— Оно небольшое; сетования влюбленного. Подождите, пожалуйста, минутку, мисс Лэм.

Они уже подошли к книжной лавке. В окнах не было ни огонька. Уильям отпер дверь и вскорости вернулся с лампой в руках.

— В добрый час при свете лампы, [71] — прошептала Мэри.

— Точно. Настоящее приключение. — Однако лицо его в бледном круге света казалось взволнованным и смущенным. — Моя комната на втором этаже. Пожалуйста, ступайте как можно тише. Спальня отца как раз над моей.