В его словах есть смысл, но я панически боюсь снова пустить Акселя в свою жизнь и в результате потерять его навсегда. Я не сомневаюсь, что его потрясет услышанное, но больше всего меня тревожит то, что он будет обвинять меня в потери нашего малыша.

— Хорошо, Мэд. Я обещаю держать разум открытым, но если ты мне понадобишься, лучше приди за мной.

— В любое время, девочка.

После этого мы разбегаемся по своим делам. Мэддокс собирается и отправляется закончить какую-то работу, что бы это ни значило. Мне до сих пор непонятно, чем занимаются эти ребята. Вскоре я заканчиваю с упаковкой своих вещей, которых у меня здесь набралось немного, даже несмотря на то, что Ди привозила больше, чем требовалось. Не думаю, что кто-либо из нас готов признать, что я могу беспрепятственно выходить наружу. Мы ничего не можем предпринять по отношению к Брэндону из-за его алиби, так что сейчас мы просто наблюдаем, ждем и молимся, что он отстанет от меня. Но я все же не настолько глупа, чтобы поверить в такую возможность.

Я принимаю душ, наношу на спину мазь, насколько могу дотянуться, и накладываю повязку на раны. Мой глаз выглядит лучше… если учитывать, что я могу его открыть, но синяк на нем приобрел отвратительный желтовато-коричневый оттенок. Глаз по-прежнему немного опухший, но выглядит не так плохо, как три дня назад. Я не могу ничего поделать со своей «разукрашенной» физиономией, поэтому снова стягиваю волосы в небрежный пучок и заканчиваю устранять все следы своего пребывания в гостевой комнате Мэддокса.

Понимая, что до возвращения Акселя мне предстоит как-то убить оставшееся время, я решаю навести в доме Мэддокса идеальную чистоту. Я беру из сумки айфон и подсоединяю наушники. Когда мой слух заполняет песня One Republic ‘Feel Again’, я не могу перестать улыбаться. Держу пари, я выгляжу смешно, просто стоя посреди кухни Мэддокса с чистящим средством в одной руке, щеткой в другой и с огромной, ослепительной улыбкой до ушей.

В глубине души я надеюсь, что случайный выбор песни это еще один признак, что судьба, наконец, на моей стороне.

Я заканчиваю чистить ванную Мэддокса, когда слышу стук в дверь. В моем животе тут же начинают порхать бабочки; я опускаю руку вниз и прикладываю ее к животу, чтобы проверить смогу ли я их почувствовать. Тихо посмеиваясь над своими нелепыми действиями, я убираю чистящие средства и отряхиваю штаны.

Глубокий вдох.

Я проверяю дверной глазок и вижу в нем прекрасное лицо Акселя. Похоже, он переоделся и попытался более или менее привести себя в порядок. Даже через небольшое отверстие глазка я улавливаю дерзкую ухмылку на его лице и яркий блеск в его изумрудных глазах. Он выглядит так, словно сошел со страниц какой-то сексуальной рекламы мужских духов.

Еще один глубокий вдох.

Отключив сигнализацию и отперев все замки, я открываю дверь и просто смотрю на него. Мои глаза путешествуют по всей длине его тела, до лица и обратно. Джинсы, облегающие его ноги, подчеркивают впечатляющую выпуклость в области паха и не скрывают тот факт, что они в буквальном смысле слова вот-вот прорвутся в ширинке. Я непроизвольно облизываю губы, но когда его горловой стон достигает моих ушей, снова вскидываю голову и изучаю его лицо. Его глаза горят, ярко сверкая. Он откашливается и опускает руку вниз, чтобы поправить штаны.

— Продолжай на меня так смотреть, и мы займемся этим прямо на пороге, Принцесса.

Я сейчас настолько возбуждена, что даже его хриплый голос вынуждает меня поежиться от нестерпимого желания. Скорее всего, я бы сейчас кончила лишь от одного легкого соприкосновения его кожи с моей.

— Иззи, я не шучу. Если ты и дальше будешь смотреть на меня, как на последнюю каплю воды, оставшуюся после продолжительной засухи, я возьму тебя прямо здесь, в дверях. Боже всевышний, у меня сейчас такой стояк, что мне кажется, я им гвозди могу забивать, — он произносит это сердито, но я уверена, что он больше расстроен тем, что мы стоим на пороге, нежели тем, что в настоящее время я пожираю взглядом его эрекцию.

— Черт, детка, я безумно тебя хочу, — шепчет он и тянет меня в свои объятия. Он наклоняется, утыкается носом в изгиб моей шеи и глубоко вдыхает. — Ты чертовски приятно пахнешь.

Я пользовалась одним и тем же парфюмом в течение многих лет, с тех пор как Аксель купил мне мой первый флакон духов “Light Blue”. Порой этот аромат был тем, что я даже носить на себе не могла, но также и тем, что придавало мне силы с каждым вздохом. Хватало одного легкого дуновения, чтобы вспомнить об Акселе и о том, что мы пережили несколько лет назад.

Когда я чувствую как его горячий, влажный язык начинает скользить по моей ключице, а затем добирается до уха, у меня в очередной раз подгибаются колени от неимоверного сексуального голода, который берет надо мной верх. Мы должны выйти из дома Мэддокса. Сейчас же.

Неохотно надавив на его плечи, я открываю рот, чтобы возразить, но замираю, когда он приподнимает свою голову и мягко прижимается своими губами к моим. Это не тот поцелуй, который мы разделили несколько часов назад и который был полон похоти и еле сдерживаемого восторга. Этот поцелуй полон обещания, что-то сродни медленной пытки. Он не торопится, нежно лаская мой язык своим, а затем, совершив последний толчок, отстраняется и смотрит на меня из-под полуприкрытых век.