— Если ты обещаешь, что никому ничего не скажешь.

— Не скажу, — обещал я, — но ты женишься, если девушка согласится.

— Я женюсь, но только в другом городе, не в этом.

Когда я нашел девушку, она сильно разозлилась на меня: «Ты толкаешь меня на путь греха». Она закрыла дверь перед моим носом и сказала: «Никогда больше не приходи в этот дом».

Я сказал: «Я приду, но не буду заходить; я буду здесь на тот случай, если ты передумаешь — ты просто стукни два раза. Мужчина согласен!»

Я приходил туда каждый день. И я знал, что она стоит за дверью, но не может набраться храбрости, чтобы стукнуть два раза. Наконец она стукнула два раза и открыла дверь.

Я сказал:

— Все просто. Ты можешь прожить в этом пустом доме шестьдесят, семьдесят лет и так и не познать ничего. Тот человек был болен, стар, почти мертв; я хотел сказать этим людям: «Не губите жизнь бедной девушки». Будь готова. Не волнуйся.

— Кто он? — спросила она.

Когда я сказал ей, она ответила:

— Нет, потому что он не из моей касты.

— Боже мой, — воскликнул я. — Теперь мне нужно найти мужчину из твоей касты! Это твоя жизнь или моя? Как связан брак с кастой? Тебе нужен мужчина, и я дам тебе молодого, здорового мужчину. Как это связано с кастой, кроме как предубеждением?

Я назвал ей имя, но она все не решалась:

— Он простой слуга.

— Ты сама родом из бедной семьи, — сказал я. — Не думай, что, выйдя замуж за богача, ты стала богатой. Не забывай, что всего лишь два года назад ты была почти нищей. А он зарабатывает — он никогда не был нищим.

Но каким-то образом моему деду удалось выпытать у нее его имя, и слуга исчез. Когда я пытался узнать, куда он пропал, куда его отправили, никто не ответил. Я никогда больше не видел этого слугу. Наверное, ему дали денег и приказали покинуть город. Найти другого мужчину я не смог.

Общество живет предрассудками, и оно хочет, чтобы все приняли его предрассудки. Чтобы даже маленький ребенок вел себя так, как взрослые. Это порождает столько страданий в жизни, что невозможно вообразить.

Вы хотите любви от вашего мужчины или от вашей женщины, но вы не можете сказать об этом. Вы сидите и читаете газету, которую перечитали уже три раза, и ждете, что женщина сама скажет об этом, что она сама подойдет к вам. Это ниже вашего достоинства — подойти к ней. А женщина, конечно, думает, что это мужчина должен ухаживать за ней.

Я говорил недавно одной женщине — она чувствует себя одиноко, у нее нет любимого. Я сказал:

— Вокруг столько людей, выбери себе кого-нибудь.

— Но я никогда так не делала. Я люблю эту игру — когда кто-то должен завоевать меня. А меня никто не завоевывает.

— В наше время это проблематично. Начни сама кого-нибудь завоевывать.

— Это противоречит моим убеждениям! Мужчины преследовали меня, а я убегала — отлично зная, что буду поймана, убегала медленно, останавливаясь посмотреть, следует мужчина за мной или нет. Но пока кто-то не начнет завоевывать меня, я не почувствую от этого радости.

— Это сложно. Мне придется найти мужчину и уговорить его завоевывать тебя. У меня есть на примете мужчина, но он такой вялый, что не будет никого завоевывать и вообще ничего делать.

Он сказал девушке: «Я выше секса. Меня больше не интересует любовь и тому подобное; это лишние страдания». Это неправда. Но мужчина должен быть сильным, а это величайшее проявление силы, когда мужчина говорит: «Я выше секса, выше любви».

Я спросил девушку: «И что произошло?» Она ответила: «Ничего, мы просто обнимались». Я сказал: «Продолжайте обниматься. Что-нибудь, может, и случится! Кто знает…»

Ошо, я сделал все или у меня было в этом мире все, чего я когда-либо желал. Мне кажется, я исчерпал стремление добиваться чего-либо еще. Даже просветление кажется мне далекой и неосуществимой целью, за пределами сферы моего понимания.

Я люблю видеть тебя и быть с тобой и люблю плавать. В остальном кажется, что я просто пережидаю, отбываю предназначенное мне время. Мне больше нечего делать и некуда идти. Тем не менее, я испытываю печаль и ощущение, что еще не все сделано.