Камал спросил: «Что ты делаешь?»

Кабир ответил: «Я правдивый человек. Я скажу миру правду».

Люди в доме проснулись. Они прибежали и схватили Камала за ноги, которые все еще были внутри.

В старину стены в домах богатых людей в Индии были очень толстыми — пять, шесть футов.

А он проделал небольшую дыру, чтобы просто пролезть; и в тот момент он пытался выбраться из нее. А Кабир закричал. Люди в доме схватили Камала за ноги. Камал сказал: «Ты проделал хорошую работу. Ты принимал в этом участие вместе со мной, а поймали меня одного».

Кабир ответил: «Не волнуйся. Я заберу с собой твою голову. Пусть у них останутся ноги. Они никогда не узнают, кто это был».

Камал воскликнул: «Великолепно! Ты истинный святой. Ты помог украсть, а теперь еще и убьешь меня».

Кабир отрезал ему голову и забрал ее вместе с мешком.

Люди втянули его и изумились: головы не было. Они сказали: «Нас облапошили. Кто этот человек? Как мы узнаем?»

Эта история прекрасна, и до этого момента она, скорее всего, достоверна. Но с этого момента это она кажется иносказанием.

Кто-то из домашних — слуга, который обычно посещал утренние песнопения у Кабира, — сказал: «Невероятно. Он похож на Камала, сына Кабира. Есть один способ выяснить, Камал это или нет».

Они спросили: «Какой способ?»

Слуга ответил: «Мы должны повесить его тело по ту сторону дороги, у Ганга, куда рано утром придет петь, танцевать и купаться Кабир со всеми своими людьми; повесить тело на дерево по ту сторону дороги».

Но люди возразили: «Что же это даст? Это ничего не даст».

Тогда он сказал: «Послушайте меня. Сделайте так, как я вам сказал. Сделайте! У вас нет других вариантов».

И, как рассказывают, тело повесили на той стороне дороги, и следующим утром Кабир шел вдоль Ганга со своими последователями, распевая песни и танцуя. Когда они поравнялись с тем самым деревом, Камал начал хлопать — без головы.

Это, мне кажется, уже слишком.

Так его разоблачили. А слуга сказал: «В этом весь секрет: я знал, что если это Камал, то он настолько сжился с этим, что только из привычки — он не может все забыть за двадцать четыре часа — он начнет хлопать, когда вся компания будет танцевать, он не сможет устоять — с головой или без».

Увидев это, человек, чей дом испортили и чьи вещи украли, полностью трансформировался. Он не пошел в полицию. Он пошел к Кабиру и, пав к его ногам, сказал: «Твои ученики даже после того, как им отрезают голову, помнят о преданности, любви, молитве! Я пришел не для того, чтобы говорить об ограблении. Ты можешь в любое время взять все, что хочешь, из моего дома. Только возьми меня в ученики».

А Кабир сказал: «Честно говоря, когда он сказал, что хочет украсть у тебя, я согласился, потому что хотел украсть тебя. Я потерял сына, но я приобрел тебя. Мой сын был почти просветленным, поэтому не надо беспокоиться о нем; у него все получится. Если он может хлопать без головы — многие люди из моей общины были ошеломлены, когда увидели, как Камал хлопает без головы, — ему непременно удастся перейти на лучший и высший уровень; но ты упустил, если бы я не пришел. Ограбление твоего дома было только предлогом. Все твои вещи здесь. Ты можешь забрать их. Мы бедные, мы нищие; но не имеет значения, что мы не можем отдать людям долги. Когда они дают нам что-то, они уже знают, что мы не сможем расплатиться».

Этот человек стал преемником Кабира. Все свое состояние он вложил в работу Кабира.

Начиная с того момента, когда он хлопает в ладоши, кажется, что такое не могло произойти на самом деле — очень сложно себе представить такое в наше время… И целая история, которую рассказывает Кабир: «Я пришел украсть в твой дом, потому что хотел украсть тебя, ведь ты не собирался приходить сам, а я старею. Я видел тебя много раз, ты именно тот человек, который должен унаследовать все, что у меня есть».

В наше время, если святого поймают на воровстве, ни человек, чей дом ограбили, ни государство, ни закон никогда не простят его.

А ведь он еще совершил убийство.

А тогда, даже если бы он сообщил правительству: «Я убил своего сына. Если я заслуживаю наказания, я готов его понести», — они бы отказались, сказав ему: «Невозможно, чтобы такой человек, как ты, совершил убийство. А если ты решил убить, значит, так было надо. Не нам это решать. Ты вне нашей юрисдикции».

Все настолько резко изменилось, что в наше время, самое главное, сложно найти мастера; а кроме того, сложно быть разумным, полным любви, преданности, тотальности, чтобы полностью, безоговорочно отдать себя ему.

Но это не невозможно, потому что это происходит со мной чаще, чем это происходило с кем-либо из старых мастеров. У меня тысячи саньясинов, чья преданность, чья любовь не то что не меньше, а гораздо больше, чем у всех преданных, которые когда-либо существовали на Земле.

Ошо, последние несколько месяцев изо дня в день на шикарном курорте Калифорнии я делала массажи людям, которые отказывались дышать, чувствовать, открываться. Невозможно было установить никакой контакт, и я чувствовала себя все более и более истощенной.