Он был настолько могуч, что орки бежали без оглядки с его пути, предпочитая позор бегства встрече с предводителем железностопов на поле брани, и с тех самых пор его имя стало одним из самых худших кошмаров для этого племени. С Анором же они были давними друзьями, поскольку принимали участие вместе в последнем походе государя Гондора против Мордора. Гномы тогда блестяще зарекомендовали себя, сплошной стеной своего несокрушимого хирда раздавив орочьи порядки и сломав их строй. Именно во многом благодаря могучей силе железностопов людям удалось тогда одержать победу.

– Осторожнее, друг... Я ведь в отличие от тебя сделан далеко не из камня...
– Усмехнулся король Гондора, украдкой потирая бока.

– А что с тобой будет после того, как тебя обниму я, малыш!
– Густым медвежьим басом рыкнул здоровенный бородач семи футов ростом в кожаной безрукавке, оставляющей открытыми огромные длинные руки, сплошь перевитые чудовищными мышцами. Персона не нуждающаяся в представлении. Сам легендарный Беорн собственной персоной.

– И ты здесь, старина!
– Искренне обрадовался Анор и невольно охнул, когда титан от избытка чувств подхватил его под мышки и легко подбросил вверх на несколько футов словно ребенка.
– А ты, я гляжу, так ни капельки и не постарел...

– Да мое проклятие - источник моей жизни...
– Невесело усмехнулся великан, нахмурив густые черные брови и осторожно опустив короля на пол.
– С другой стороны я уже давно к нему привык и вовсе не спешу отправляться на ту сторону Гремящих морей.

Беорн действительно подобно перворожденным элдар не старел и мог жить сколь угодно долго, а его жизненная сила бурлила таким могучим ключом, что позволяла ему излечивать даже самые страшные раны. Нередко он в одиночку устраивал рейды против гоблинов, изничтожая их в бессчетном количестве, и те в свою очередь ничего не могли поделать с оборотнем, ибо в своем обличье медведя он был настолько огромен и несокрушим, что даже великаны тролли, мало чего боявшиеся в своей жизни, бежали с его пути без оглядки.

Однако на людях Беорн в последние века появлялся редко, да и то в основном инкогнито, предпочитая вести жизнь затворника, и посему многие полагали богатыря уже давно почившим, ибо он изначально был рожден смертным, лишь волею злого колдовства став тем, кем стал. Правду же знали лишь немногие избранные, кому великан доверял и кого считал своими добрыми друзьями и союзниками в борьбе против общего извечного врага.

Анор как раз и относился к таковым и знал Беорна еще по своему первому походу, где он поразил короля своей природной необузданной мощью, сражаясь словно сам бог войны, своей чудовищной секирой легко рассекая орков и варгов надвое словно тряпичных кукол.

Потомки Беорна также на долгие поколения сохранили способность к оборотничеству и жили очень долго, однако бесконечную жизнь подобно своему легендарному предку не унаследовали. Видимо, в последующих поколениях проклятие постепенно теряло свою силу, сходя на нет.

Среди нынешних беорнингов оборотней уже практически не встречалось, а сам Беорн редко захаживал к ним, благо короли нового времени отнюдь не рады были видеть легендарного пращура на своих землях, почитая его реальной угрозой своей власти. Потому и все также продолжал жить Беорн у границ Темнолесья, ведя жизнь угрюмого затворника. Местные племена людей его не трогали, в основном почитая за обычного бирюка, но оборотню только того и было надо. Излишне назойливого внимания он не терпел.

– Значит, я полагаю, ты к нам присоединишься?
– Поднял бровь Анор.

– Ну, а что я сюда пиво хлебать, по-твоему, пришел?
– Хмыкнул бородач.
– Хотя от доброго эля я бы, пожалуй, сейчас не отказался...

– Сейчас все будет.
– Рассмеялся Анор, делая знак распорядителю, который тут же бросился отдавать все необходимые распоряжения.

– А, старые знакомые...
– Улыбнулся воин в изумрудных доспехах, появляясь в тронном зале.

– И ты здесь, дитя волн.
– Хмыкнул Даин, который знал Дуллана по предыдущим совместным военным походам.
– Вот уж от чьей помощи я бы точно не отказался. В магии вы перворожденные куда как сильны... Чего не скажешь о честных мужских забавах...

– Ты это о чем?
– Недоуменно нахмурился Дуллан.

– Ну, как...
– В глазах Даина заплясало дурное веселье.
– Ты не обижайся, конечно, с клинком ты ловок... Но вот ежели бы мы с тобой в борьбе схватились в обхватку или на руках к примеру, тут уж ты, прости опять же, передо мной сопляк сопляком. Нету в эльфах нашей исконной гномьей мощи, слишком уж вы тонкие да хрупкие, прям как молодой тростник...
– Рыжебородый богатырь нагло ухмыльнулся в бороду, с вызовом глядя на полуэльфа.

– Мне жаль тебя разочаровывать, мой добрый гном, - ничуть не обиделся на реплику Даина сын майра - но магия - есть незримое напряжение внутренних жил и духовной сути. По сути, я сам становлюсь потоком своей родной стихии во время волшебства. К тому же то, что ты называешь физической силой, есть проявление огненной искры Творца, которая заложена в каждом живом существе и есть сама основа жизни. Магия и есть жизнь, мой добрый гном. Без нее она невозможна в принципе. Посему твое напряжение мышц и мое внутреннее напряжение, когда обращаюсь к силе - есть по сути одно и тоже. Только количество силы изрядно разнится. Причем явно не в твою пользу.
– Здесь бессмертный не удержался и позволил себе лукавую усмешку.
– Так что если бы мы схватились с тобой на руках, как ты выражаешься, сопляком в этом уравнении был бы отнюдь не я...