Шрифт:
И впрямь положение Клавдия изменилось сразу. Он несколько раз заменял императора на публичных празднованиях, его приветствовал народ. Теперь уж, когда он появлялся в сенате, его чтили вставанием не только те, кто издавна знал и ценил, теперь вставали все. Ему выплатили два миллиона сестерциев по завещанию Тиберия. В том же году стараниями племянника он женился…
Хлопотами племянника связал себя супружескими узами в третий раз. Женился на юной Мессалине, дочери Марка Валерия Мессалы Барбата, происходившего из патрицианского рода Валериев. Матерью жены была Домиция Лепида Младшая, дочь Луция Домиция Агенобарба, консула в прошлом, и Антонии Старшей.
Если говорить о чистоте крови, о знатности, то брак довольно удачный. Отец Мессалины, которого уже не было в живых, не вызывал у Клавдия никаких нареканий. Он и сам был из Клавдиев, усыновленных в род Валериев Мессал; человек почтенный. Вот с матерью жены он предпочел бы не знаться. Род ее был древним, пусть и плебейским, патрицианским стал недавно. Это Клавдия не смущало. Достоинства и величия собственной фамилии вполне хватило бы на двоих, он поделился бы с женой при необходимости. Но! Домиция Лепида была родною сестрой Гнея Домиция Агенобарба, мужа Агриппины Младшей. Домиции известны своим упрямством, в котором они доходят до глупости. Приступами черного гнева тоже. А о Домиции Лепиде Младшей говорили еще, что сожительствовала она с братом своим, Гнеем. И Рим не ошибался, наверно, в этом. Клавдий по этому поводу многое мог сказать. Он вообще многое знал, и это многое ему не всегда нравилось…
Но дело в том, что он еще и привязан к Мессалине. Вот сейчас, например, более всего на свете хочется ему оказаться в ее постели. Она неистощима на выдумки. Она неутомима. Она прекрасна, наконец…
Когда он ласкает ее, то чувствует, что прикасается к чудесной статуе, и ему приятно ощущать себя Пигмалионом [339] . Она — словно эхо прекрасного искусства греков. Такая мраморно-белая, такая нежная и гладкая кожа у девушки. Она ведь юная совсем, его жена. Ей было всего тринадцать, когда она стала женщиной, в его, Клавдия, руках. Ему было сладко учить ее любви, и он готов каждое мгновение продолжать. Глаза цвета морской волны, грива рыжих непослушных волос, голос нежнее тех, что издают струны арфы. Он очарован и очаровывается ею все больше…
339
Пигмалион (др. — греч. ) — царь острова Кипр, сын Бела и Анхинои. В греческой мифологии царь-скульптор, создал прекрасную статую из слоновой кости и влюбился в своё творение. Дарил ей подарки, одевал в дорогие одежды, но статуя продолжала оставаться статуей, а любовь безответной. Во время праздника, посвящённого Афродите, Пигмалион обратился к богине с мольбой дать ему жену столь же прекрасную, как и выполненная им скульптура. Осмелиться попросить оживить холодное изваяние Пигмалион не решился. Тронутая такой любовью, Афродита оживила статую, которая стала женой Пигмалиона.
Вместо любования безупречной линией ее плеч, белизной ее великолепной, гибкой спины, он стоит безмолвной тенью здесь! И вынужден любоваться спиной племянника, смотрящего куда-то в ночь, словно там, в чаще лесной, где сосредоточен его взгляд, есть ответ хоть на один из вопросов. Нет его, нет, но и прервать это молчание невозможно.
Как будто Клавдий виноват в хитросплетениях жизни! Как будто он виновен в том, что предали Калигулу сестры. И родные. И друзья…
Все, что сделал Клавдий, так это спас племянника от роли жертвы. Да, это он сообщил о заговоре, в котором участвовали сестры императора. Да, это он рассказал о том, что неверен Риму и императору Птолемей Мавританский. Пока родственник носил по праву подаренную сенатом «toga picta» [340] со скипетром из слоновой кости, гордясь и пыжась, пока богател, поддерживаемый Римом, никто о Птолемее и не вспоминал. Но Птолемей не желал довольствоваться ролью подчиненного Риму царя, он мечтал вернуть себе территории, включая личную вотчину императора — Египет. Он принял участие в заговоре Гетулика. Их отцы, Птолемея и Гетулика, были друзьями и союзниками, Птолемей решил продолжить традиции. И продолжил. Клавдий представил доказательства измены Калигуле. Птолемей был казнен, поскольку был не так дорог императору, как сестры, и потому, что был мужчиной.
340
Toga picta (лат.) — пурпурная тога с золотым шитьем, её могли носить только императоры и триумфаторы.
Вся вина Клавдия в том, что он много знает. Пожалуй, это действительно недостаток в глазах тех, кто понимает. Но этот «недостаток» — его любимый, взращенный и взлелеянный им, это его гордость. Это наследство ушедшего в небытие друга, Элия Сеяна.
— Дядя, слушаю тебя, — как-то неожиданно мягко сказал Калигула.
И повернулся лицом к Клавдию, с улыбкой.
Но улыбка мгновенно сменилась удивлением, смешанным со страхом!
Дикарей император повидал немало за свою жизнь. Но этот, синий, а при свете факелов смотревшийся почти черным!
— Ох, дядя, — сказал Калигула, слегка опомнившись от первого впечатления, — умеешь ты удивить. — Зачем, скажи мне, ты приволок ко мне этого… людоеда? [341] Ведь, полагаю, это бритт? И что мне с ним делать прикажешь? Съесть его на ужин, вместо кабана, которого я нам приготовил? В отместку за все проделки друидов, за неудачи Цезаря?
Теперь уж живое лицо дикаря выразило обиду и возмущение. Клавдий поторопился вмешаться.
— Прежде всего, это друг. Съесть друга на ужин… это неприемлемо для государя великого Рима. Разреши представить тебе моего спутника. Он из народа триновантов [342] . И это сын их вождя, Кунобелина [343] , Админий! Синий цвет его лица свидетельствует о том, что Админий готовится к битве с врагами, в первую очередь — с врагами великого Рима…
341
Гай Юлий Цезарь. «Записки о Галльской войне» (VII) — упоминание о каннибализме у бриттов.
342
Тринованты (Trinobantes) — кельтское племя, занимавшее территорию нынешнего Эссекса. Город Камулодум (нынешний Колчестер) был столицей земли триновантов. По преданию, тринованты были древнейшими обитателями Эссекса до вторжения туда римлян во главе с Юлием Цезарем.
343
Кунобелин (лат. Cunobelinus) — вождь племён катувеллаунов и триновантов, наиболее могущественных племен Британии. Римляне называли Кунобелина «царем всех британцев». Начал военную карьеру, будучи наследником Таскиована — верховного вождя племени катувеллаунов. В последние годы правления своего отца он возглавил сильное войско и вторгся на территорию проримского племени триновантов, полностью подчинив их. Этот поход был вызван известием о разгроме в Тевтобургском лесу трех легионов Вара в Германии. Поэтому Кунобелин был уверен, что останется безнаказанным за свои действия. Кунобелин имел сыновей Каратака, Админия, Тогодумна.
Калигула только вздохнул в ответ. Как прикажете приветствовать в своем доме сына предводителя триновантов? Клавдий мог бы предупредить и наставить, но не сделал этого, предпочтя интриговать. Поражать и удивлять. Вполне в дядином духе, только что Калигуле-то делать? Протянуть руку или ногу для поцелуя? Языка триновантов он все равно не знает, да и не его это, в конце концов, задача — искать слова приветствия. Пусть ищет бритт, это он вошел к императору римлян, и явно с какою-то целью.
— Ave, Caesar! [344] — раздался голос бритта.
344
Ave, Caesar (лат.) — Славься, Цезарь. Латинская фраза, которую использовали римляне в качестве приветствия императора.
И синее лицо потянулось к руке императора за поцелуем! Бритт коснулся губами руки, протянутой навстречу.
Калигула не успел еще опомниться от изумления, вызванного учтивостью тринованта, как произошло нечто вовсе невообразимое. Прямо из положения с согнутой спиной, не разгибаясь, бритт совершил прыжок в сторону. Одним огромным прыжком преодолел расстояние, что отделяло его от императорского ложа у стены. Камчатое одеяло полетело в сторону. Бритт вырвал короткий меч из руки лежащего под одеялом, и приставил к горлу со словами: «Убью, падаль!».