— Это более длинный, медленный, но более безопасный путь. Я покажу тебе его. — Пьер последовал за ней.

— Ты поступаешь глупо, — сказал он. — Брат знает об этом?

— Ты никогда не станешь греком, Питер. Конечно, он не знает, но он не дурак и скоро догадается.

Они не проезжали мимо таинственного старинного монастыря в горе. Пьер, разумеется, понятия не имел, где они находятся, но Стефания, по-видимому, хорошо знала дорогу. Большую часть ночи они провели в лесу. Луна час или два была высоко, потом начала опускаться по небосклону, бросая на тропу пятна серебряного света. После долгого пути местность стала более равнинной и тропа немного расширилась. Прохладный ветер, вероятно, с моря шумел листьями высоко над их головами и пригибал к земле высокую траву по обе стороны тропы. Они никого не встретили и не видели ни одного дома или здания с того момента, как покинули замок. Пьер подумал, как легко одета девушка с обнаженной головой и устыдился своей невнимательности. Он пришпорил коня, поравнялся с ней и снял плащ.

— Мне в нем душно, а ты замерзла, дорогая Стефания, — сказал он, набросив плащ ей на плечи. При этом снова раздался странный всплеск. Пьер не сразу убрал руку, и она с Удивлением посмотрела на него. Он притянул ее к себе и поцеловал. Она не обняла его; ее руки легко легли ему на грудь.

Они проехали еще немного. Когда Стефания заговорила, У нее был тихий и озабоченный голос.

— Я не ожидала и не просила этого, Питер. Я знаю, что в прошлый раз удивила тебя, но теперь это твоя воля. — Она снова замолчала, потом тихо засмеялась. — Мне все равно, Питер. Теперь я рада. Мы рядом с городом. Пожалуй, я покажу тебе все ответвления от тропы, чтобы мы не ошиблись. Давай поскачем! Ей казалось, что она не сможет дышать, пока не вдохнет немного ветра. Они поскакали галопом, и когда Стефания остановила коня, ее голос был ясным и сильным. — Златовласая голова больше не волнует меня, — произнесла она.

Они выехали из леса и приблизились к деревянному мосту, переброшенному через большое ущелье; за ним поднимались прочные каменные стены Трапезунда, красные и высокие в розовом свете, который начал окрашивать небо. Пьер не ожидал, что ночь пролетит так скоро. В лесу серый ранний рассвет не был виден сквозь деревья.

Вдруг Стефания застыла, так же, как при появлении каравана.

— Тихо! — шепнула она.

Пьер тоже услышал. Сзади приближался бешеный стук копыт. Это был Теодор с другим человеком. Их кони были взмылены и почти выбились из сил.

— Что это значит, Стефания? — зло воскликнул он.

— Я не хотела, чтобы Питер погиб.

— И я не хотел. Но твой поступок ужасен и опасен, сестра.

— Ну что же, я это сделала и рада этому.

— Ты должна немедленно вернуться домой.

— Взгляни на своего коня, Теодор.

Ее брат плюнул.

— Моя сестра — своенравная девушка, Питер. Может быть, вы чародей и своими чарами выманили ее из замка, чтобы она указывала вам путь.

Стефания сказала:

— Ты сам мог послать с ним проводника, Теодор. Вот что ты должен был сделать. Но ты был не в духе, поэтому я поехала сама, иначе он не ушел бы далеко.

— Это верно, что мы не можем возвращаться домой, пока наши кони не отдохнут. — Потом он сказал довольно застенчиво: — Питер, теперь, когда дорога безопасна, у тебя оказалось много спутников. Признаю, что мне следовало лучше подумать, но этому помешала печальная новость об отце, сообщенная мне Стефанией.

— Я сказала Питеру, — отозвалась Стефания.

— Тогда надеюсь, что я прощен. Я рад, что вы знаете, Питер.

— Мне не терпится увидеть капитана, — сказал Пьер. — Как вы, несомненно знаете, рядом со стоянкой корабля есть конюшня. Если вы захотите подняться на борт, то сможете отдохнуть, пока ваши кони не наберутся сил для возвращения домой.

Теодор улыбнулся.

— И, разумеется, отплыть во Францию, а по дороге быть повешенными! Нет, спасибо, Питер. Может быть, моя сестра не откажется от небольшой прогулки. — Он проницательно поглядел на нее. — Но, пожалуй, мы не будем подниматься на корабль, если вы не настаиваете.

— Очень хорошо, — отозвался Пьер.

— Ты бы взял нас во Францию, Питер? — Стефания решила поддразнить брата, который не засмеялся шутке.

— Я могу.

— Кажется, я отсутствовал слишком долго, — довольно сердито заметил Теодор. — Следующий франк, которого я задержу до получения выкупа, будет старый и толстый. И лысый, если это будет зависеть от меня. Теперь я с еще большей радостью избавлюсь от вас, Питер.

Бдительные и любезные стражники на мосту с большим любопытством разглядывали Пьера. Один из них начал задавать ему вопросы.

— Он не понимает по-гречески, — сказал Теодор, — но вы можете говорить с ним по-турецки. Сомневаюсь, что он вам что-нибудь скажет. Он гостил у меня неделю, и я почти ничего не знаю о нем.

— Потому что вас неделю не было дома, сэр Теодор, — добродушно сказал стражник. Потом он обратился к Пьеру: — Как ваше имя, молодой человек?

— Питер.

— В самом деле? — Стражнику казалось, что уже несколько Дней каждый франк в Трапезунде носил имя Питер. — Могу я спросить, не носите ли вы парик?

Пьер наклонил голову.

— Проверьте сами, — произнес он.

— Извините меня, — сказал стражник и основательно дернул его за волосы. — Они или настоящие, или хорошо приклеены, заметил он.

— У вас здесь любопытные обычаи, — сказал Пьер. — Могу я спросить, что означает это своеобразное приветствие?

— Конечно, вы можете спросить. Однако я не уполномочен отвечать. При данных обстоятельствах надеюсь, что вы не откажетесь от небольшой охраны.

— Должен ли я рассматривать это как арест за какое-то преступление?