— Как раз собиралась, — невозмутимо ответила Валерия, разгибаясь. Кот понял, что вкусняшки ему не видать, обиделся и гордо удалился на кресло.

А Иванна пристально смотрела на Леру. Она заметила, что девушка непрестанно теребит часы на запястье. Те самые, с которыми не расставалась никогда — это был подарок отца, символ ее мировоззрения. Часы, оплетенные цепочками.

Но Иванна знала и второе значение, куда более важное для девушки. Этот подарок был сделан в тот единственный раз, когда родители приехали на ее день рождения. Они редко приезжали с севера, куда отправились на заработки. Чаще всего дни рождения Лера встречала с бабушкой, пока та была жива. Теперь предпочитала и вовсе не вспоминать о своих праздничных днях.

— Вчера какой-то кретин проколол колеса моего байка, — Лера не долго размышляла над ответом. Она успела придумать его ночью. Иванне нельзя знать, что на самом деле Валерию едва не сбила машина, которую она взялась преследовать. Машина с номерными знаками у680ро. — Я выследила его, позаимствовала у приятеля байк и отправилась за машиной, на которой уехал этот диверсант. Но возникла… эм… непредвиденная ситуация, и я врезалась в стену дома. Отсюда и синяк.

Иванна неодобрительно покачала головой.

— Ты неисправима. Почему было не позвонить в полицию?

Валерия хмыкнула и развела руками.

— Потом я пришла домой. А этот пожар… я виновата сама. Правда! У нас был практикум по химии, я баловалась с реактивами. Намешала что-то, домой взяла… ну и пролила. Эта хрень оказалась горючей, и вспыхнула почти сразу.

— И конечно же у тебя сохранился пузырек из-под нее?

— Конечно, — Лера не смутилась. Она подошла к тумбочке и достала из ящика вещицу. — Вот.

Девушка протянула Иванне небольшую колбочку, распространяющую ужасную вонь. Что-то среднее между бензином, уксусом и нашатырным спиртом.

— Ты не собираешься повзрослеть? — Иванна поморщилась от резкого запаха и вернула «улику» хозяйке.

— Поставлю в план, пунктом сто девятнадцатым, — усмехнулась Лера.

Она перестала теребить часы.

— Чай будешь?

— Нет, — оперативница встала и подошла к стене. Она рассматривала знаки и буквы. Заглянула под один из листочков и спросила. — Что это?

— Цепи, — невозмутимо ответила Валерия. — Я все еще работаю ищейкой, забыла?

— Я думала, что во время сессии ты отдыхаешь, — Иванна провела рукой по одному из звеньев и задумчиво рассмотрела иероглифы.

— У меня финансовый кризис. Приходится брать работу.

Лера включила чайник и поставила в микроволновку разогреваться бутерброд с сыром и колбасой.

— Я хотела поговорить насчет Семерядова, — ее слова обозначились громким писком микроволновки.

Иванна вспомнила малоприятного журналиста, который недавно дал наводку на наркоторговцев. Точнее, на медсестру, которая под видом обычных лекарств продавала наркотические вещества. «Кажется, он работает с Дарьей Лапшиной, Лериной подругой», — подумала женщина. — «И они не очень ладят».

Теперь она припоминала. Да, кроме всего, что Валерия рассказала вчера, она сообщила о, якобы, готовящемся преступлении, убийстве этого Семерядова.

— Валяй, — Иванна снова села на стул, окончательно разобравшись в своих мыслях.

— В трех последних номерах «Нового дня» опубликованы странные послания. Четверостишия классиков. Я выписала их, — Лера достала записи и протянула Иванне.

Женщина открыла блокнот и пробежалась взглядом по строкам.

— Это сообщения из раздела «наша почта», где каждый желающий может разместить любое послание, адресованное любому человеку. А у этих писем не было адресата. И отправителя, — пояснила меж тем Валерия.

Иванна повторно прочитала три отрывка, принадлежащие перу поэтов.

Первым значилось стихотворение Брюсова, «В трауре». А именно, строки

Следующий отрывок принадлежал Гумилеву:

А третье четверостишие, принадлежащее Н.А.Клюеву, гласило:

— Когда опубликовано первое?

— Три дня назад, — Лера забрала блокнот. — За день до убийства Милы.

Иванна задумчиво посмотрела в пространство.

— Что же… может быть… — пробормотала она, сплетая пальцы рук. — Но стихи к делу не пришьешь. Какое отношение они имеют к предполагаемой смерти Семерядова?