— Но это неразумно, — возражал на это Марциниан, — лагерь Криспа находится в дне пути от Хрисополя. Наши разведчики донесли, что он распустил часть своей армии. У него осталось не более двадцати тысяч воинов. На флот он тоже рассчитывать не сможет. К тому же он обескровлен сражением. У него много раненных. Самое время ударить. После подхода армии Константина у нас более не будет такой прекрасной возможности.

— Распустил часть своей армии? — остановившись с издевкой переспросил Лициний. — Только глупцы подобные тебе могут верить слухам распускаемым Криспом. Наверняка они сидят в засаде, и ждут, когда мы снова попадёмся в ловушку.

— Светлый царь, я настоятельно советую, — начал было Марциниан, но Лициний резко его перебил:

— В прошлый раз ты советовал напасть на Криспа у стен Византия. Я послушался тебя и потерял весь свой флот.

Будь ты жрецом Марциниан, я бы давно приказал содрать с тебя шкуру. Но, я не злопамятен. Ты будешь не только прощён, но и возвеличен.

Марциниан поклонился, но услышав следующие слова, позеленел от страха.

— Я назначаю тебя правителем Западной империи!

— Правителем Западной империи? И как мне принять эту великую должность? Отправиться в Рим и попросить императора Константина…уступить свой трон?

— Тебе нелегко придётся, — согласился Лициний, — Константин вполне способен тебя казнить за дерзость. Или это сделаю, — устремляя жёсткий взгляд на Марциниана, с угрозой добавил император, — если хотя бы один легионер Криспа появится в Хрисополе.

— Криспа? — Марциниан призывал себя к молчанию. Он лучше других знал мстительный нрав императора и всё же не мог сдержаться, услышав очередную глупость из его уст. — Поверь повелитель, нам больше следует опасаться Константина который направляется сюда во главе стотысячной армии.

— Константин мне не страшен. Он всего лишь умён. Но не больше. Главная опасность исходит от Криспа. Если он не придёт, мы выстоим. А если нам удастся поссорить его с отцом, я разобью армию Константина. Может пообещать ему трон императора Рима? — Лициний устремил вопросительный взгляд на Марциниана. Тот неопределённо покачал плечами.

— Можно испробовать и этот способ. Но надежды мало. Крисп в любом случае получит этот трон. Потом он слишком честен и как твердит молва, предан своему отцу.

— В таком случае, поступим наоборот. Подошлём к Константину человека. Пусть сообщит о том, что Крисп согласился на союз со мной. Если нас удастся его убедить, он без раздумий прикажет казнить Криспа и мы избавимся от опасности.

— Повелитель, — с некоторой осторожностью заговорил Марциниан, — ты недооцениваешь наше преимущество. Мы знаем, что Константин поверил твоему мнимому смирению. Он пребывает в ложной уверенности по поводу численности твоей армии. Константину известно только о двадцати пяти тысячах. Оттого он и идёт налегке, хотя мог собрать армию вдвое больше. Стены города, — видя что Лициний внимательно прислушивается к его словам, он с воодушевлением продолжал, — неприступны. Город окружён скалами. Они невысокие, но совершенно гладкие. И это обстоятельство позволит нам с лёгкостью сбивать лестницы. На стенах, возле каждой бойницы сложены груды камня. Приготовлена смола, дрова и котёл. У нас огромные запасы хлеба. Вода поступает из подземных источников. Наша армия с лёгкостью продержится несколько месяцев. За это время армия Константина истощит свои силы в постоянных атаках. У них не будет и хлеба. Во многих деревнях близ Хрисополя, чума унесла жизни большинства крестьян. Сейчас мало у кого найдётся хлеб. Иными слова говоря, придя сюда они обрекут себя на поражение. Нам следует лишь дождаться нужного часа и двинуть вперёд те пятьдесят тысяч, которых мы спрятали от постороннего глаза в подземельях Хрисополя. Всё буде закончено за одну ночь. Ты станешь императором Рима и самым великим из правителей.

Последние слова вызвали горделивую улыбку на губах Лициния. У него даже осанка изменилась. Однако император недолго наслаждался представленной ему картиной. Очень скоро его лицо вновь стало озабоченным.

— И не забывай о воде, — предостерёг он Марциниана, — она должна быть везде, на каждой улице. Мы не должны позволить Криспу обмануть нас. Я лично пройдусь по всему городу и всё проверю. Ты понял?

Марциниан поклонился, но не Лицинию, а его супруге. Едва появилась Констанция облачённая в длинную чёрную тогу, Марциниан немедленно покинул комнату. Лишь убедившись в том, что они остались одни, Констанция молитвенно сложив руки обратилась к своему супругу:

— Заклинаю тебя всемогущими Богами, — сказала она, — немедля садись в седло и скачи навстречу Константину.

Поднеси ему своё смирение и покорность. Он не захочет сделать свою сестру вдовой. Император простит тебя.

Лициний засмеялся, однако искренности в его веселье не слышалось вовсе.

— Скоро ты будешь умолять меня пощадить твоего брата, — высокомерно ответил Лициний.

— Если ты не сделаешь до его прихода в Хрисополь, тебя ничто более не спасёт. Константин может простить брата, но никогда простит человека, который не сдержал данного ему обещания. Покорись. Так ты сохранишь и свою честь и свою жизнь.

— Трон Рима почти в моих руках, а ты советуешь сдаться, — вне себя заорал Лициний, — прочь отсюда, иначе я сочту тебя предательницей, посланной ко мне Константином.

Ответом ему был лишь взгляд полный жалости и участия.

— Помнишь ли ты, Максенция? — тихо спросила у него Констанция. — В дни своего величия, он насмехался над Константином и не раз даже при мне намекал на то, что скоро уничтожит его. Лишь однажды Константин позволил себе ответить. Мы были юны, но я по сей день помню его слова. Он сказал Максенцию: «осёл как — то раз решил обхитрить своего седока. Закончилось всё тем, что ослу пришлось его возить на себе до самой смерти». Мы тогда посмеялись над Константином, посчитав эти слова глупостью. А несколько лет спустя, перед тем как покончить с собой, Максенций признался в том, что только сейчас понял смысл этих слов. — Констанция грустно улыбнулась, — ты слеп, как и все те кто противостоит Константину. Вы не понимаете самого главного.