Но погода постепенно стала портиться. С земли поднималась снежная пыль. Снег теперь бил прямо в лицо. А когда миновали Святодуховку, завыл ветер. Впереди, в снежном вихре, ничего не было видно. Лошади захрапели, встали на дыбы. Было ясно, что до Гуляйполя сегодня не добраться, и Синяков велел вознице поворачивать обратно к Святодуховке.

Калмен не отзывался. Элька чувствовала, что силы ее иссякают. Вот-вот ветер повалит ее в сугроб, и тогда она уже не выберется. Вдруг где-то совсем рядом послышался человеческий голос. Может, это ей показалось? Но вскоре раздалось ржание лошадей, а потом мимо нее пронеслись сани.

— Стой, стой! — закричала Элька, испугавшись, что сани сейчас скроются.

На санях, видно, услышали ее и повернули обратно.

— Хто це там? — донесся приглушенный голос. — Нас занесло… Лошади стали…

— Чьи лошади? Откуда?

— Из Бурьяновки…

Синяков немного помолчал. «Ну их к черту, — подумал он, — пусть сдохнут здесь, как собаки». Он потуже стянул вокруг шеи башлык и хотел было крикнуть вознице, чтобы погонял, но тут же одумался. Возница все равно разболтает, и тогда не оберешься хлопот.

— Где они стали? — спросил он.

— Где-то здесь, правее, недалеко от дороги. Возница подсадил Эльку в сани и тронул лошадей.

Синяков уже был рад, что ему встретилась эта девушка. Завтра вся округа будет знать, что он спас людей от верной гибели…

Они взяли немного вправо и сразу наткнулись на сани. Тяжело нагруженные сани стояли, скособочившись, лошади до колен увязли в сугробе, и Калмен хлопотал около них.

— Эй, кто здесь? — Синяков спрыгнул в снег.

— Из Бурьяновки, — отозвался Калмен охрипшим голосом.

— Кто такой?

— Колхозник. Зогот.

— А, Зогот! Какого черта ты выехал с грузом в такую погоду? — Голос Синякова был, как всегда, начальственно строг.

Калмен Зогот с возницей перетащили несколько мешков в сани агронома, а потом помогли лошадям выбраться из сугроба. Сани тронулись. Вскоре они уже двигались среди разбросанных, утонувших в снегу хат Святодуховки. Лошади пошли живее, видно почуяв теплую конюшню и свежий овес в корыте.

Время было позднее. Только в некоторых хатках сквозь замерзшие стекла просвечивался скудный свет. На колхозном дворе помогли Калмену распрячь лошадей и устроили их в теплой конюшне.

Калмен шагал по конюшне, бил ногой об ногу, только теперь почувствовав, как окоченел. Конюшня была слабо освещена висячим фонарем.

— Ну, надо где-нибудь устраиваться. — Синяков подошел к Эльке. — А я и не знал, что с нами едет такая молоденькая девушка! — Он улыбнулся. — Я думал… Вы, конечно, замерзли?

— Нет, не особенно, — ответила Элька. — А где, собственно, можно сейчас устроиться?

— Возниц мы оставим здесь — им нужно следить за лошадьми, — а мы с вами можем пойти к председателю.

— Нет, я тоже останусь здесь. Поздно уже…

— Ну, здесь вы не отдохнете. Идемте! Они и без вас справятся.

У Эльки не было никакого желания выходить на мороз, но Синяков настаивал. Да и Калмен тоже стал уговаривать.

У председателя колхоза уже спали. Пришлось сильно стучать, пока отперли. Элька с Синяковым очутились в темных сенях.

— Кто там? — Хозяин зажег спичку.

— Можно будет у тебя переночевать? — Синяков стряхнул с себя снег.

— А, товарищ агроном? Входите, чего стали? Конечно, можно.

Они вошли в жарко натопленную комнату.

— Что, буран застиг? — Хозяин припустил огня в лампе. — Со станции?

— Нет, из Успеновки, — ответил Синяков.

— Так… Сильно метет? Наши поехали сегодня на станцию, хоть бы добрались! — озабоченно сказал он. — Ну, грейтесь. Я сейчас пришлю хозяйку.

Элька сняла с себя бурку, потом полушубок и начала ходить взад и вперед по горнице, чтобы согреться. Лицо ее пылало, руки побагровели; кололо в пальцах, под самыми ногтями.

— Озябли? А вы потрите лицо. — Синяков уже успел заметить, что девушка стройная и хорошенькая.

— Да, только теперь я почувствовала, — сказала Элька, потирая руки и притопывая сапожками.

— Да вы скиньте свои сапожки, — посоветовал Синяков. — Разве можно отправляться в дорогу без валенок!

— Ничего, скоро пройдет…

Синяков следил за каждым ее движением. Да, девушка очень даже недурна.

— Ого, как крутит! — Он подошел к окну. — Непривычному человеку, да еще девушке, в такую метель…

— Для меня это не в новинку, — тихо отозвалась Элька.

— Ах, так? — Он спохватился, что до сих пор не спросил, кто она такая и откуда едет. «Наверно, студентка».