Темп был задан. Через двадцать минут они прибыли на место событий. На тротуарах, на газонах и прямо на обочинах проезжей части стояли люди и, задрав головы, таращились куда-то вверх. Выскочивший из машины Павел тоже посмотрел в ту же сторону. На парапете крыши замерла по стойке «смирно» маленькая фигурка.

– Вижу его отлично! – воскликнул фотокор Владимир Михайлович, наведя на мальчика мощный телеобъектив.

– Снимай!

Но опытному Михалычу указания не требовались. Он уже щелкал «Никоном».

– Дай глянуть? – попросил Павел.

– Нечего тут, – ворчливо произнес Михалыч. – А если он сию минуту скаканет? Нет уж… В конторе снимки посмотришь, а сейчас иди, добывай информацию.

Пренебрежительный тон, которым разговаривал с ним фотокор, задел самолюбивого Павла, но по сути Петрович был прав. Нужно работать, а не зевать по сторонам. Павел осмотрелся. Несколько милицейских машин и две «Скорые помощи» стояли у самого подъезда, тут же переминались с ноги на ногу высокие начальники. Павел протиснулся поближе.

– Не прыгнет, – равнодушно заметил грузный полковник в распахнутой куртке. – Побоится. Жидковата нынешняя молодежь. Степанов, ну-ка, дай мегафон. Вова! Вова Никулин! – пронесся над толпой металлический глас. – Не усложняй ситуации, слезай оттуда! – Полковник сунул мегафон высокому старлею и взялся за рацию: – Ну, как он? – спросил он, видимо, у того, кто находился на крыше.

– Плохо, – отозвались сверху. – На уговоры не поддается. Только мы приближаемся, готовится к прыжку.

– Вот что нужно, – сказал полковник одному из подчиненных. – Дуй-ка в школу, где этот Вова учится, и привези его классного руководителя.

– Товарищ полковник, – выскочил вперед Павел и сунул под нос начальника диктофон. – Я – корреспондент газеты «Курьер-экспресс». Будьте добры, представьтесь и расскажите: что тут происходит?

Полковник взглянул на Павла, как на дохлую мышь, и сквозь зубы произнес:

– Сам, что ли, не видишь. Придурок этот малолетний залез на крышу и сейчас оттуда сиганет к нам в гости. А до этого бойкий малютка перебил всю свою родню.

– Каковы же причины?

– Следствие разберется. Да убери ты, к чертовой матери, свой диктофон! Обычная бытовуха. Мальчишка, по свидетельству знающих его, капризный, истеричный… Родители ему пообещали купить какую-то там доску для катания с гор. Симонян, как называется? Да, сноуборд. Вот из-за этого сноуборда он их и порешил. У всех, говорит, есть, а у меня нет! Так он нашим ребятам там, на крыше, – полковник указал дланью вверх, – разъяснил мотив своих действий. Дальше происходило следующее. Отец, понимаешь, на кухне с другом выпивали вечером. Мальчонка, видать, завел разговор об этом своем сноуборде, да не вовремя. Слово за слово… Ну, сам понимаешь…

– Откуда у него пистолет?

– Самоделка. Из газового переделан… Вот я бы этих в Думе, которые ратуют за свободное ношение нарезного оружия, сюда пригласил. Пусть бы посмотрели, к чему это приводит. Короче, он отца с другом пристрелил, а потом и мать… Может, и не хотел… Кто теперь узнает. Соседи слышали выстрелы, но значения не придали. Сейчас петарды кругом хлопают… Значит, парнишка сгоряча пристрелил троих, а потом, видать, вовсе в раж пришел, а может, ополоумел от содеянного. И ничего лучшего не придумал, как прирезать деда и бабку. Они уже спали. Вот он их сонных и прикончил. Всю ночь он в одной квартире с трупами просидел, видать, думал: что дальше делать. Ну и надумал – вылез на крышу. Сосед утром пошел на работу, смотрит, у Никулиных дверь приоткрыта. Он сначала позвонил, а потом, поскольку никто не откликался, вошел в квартиру…

– Сколько же он там стоит? – спросил Павел.

– Да черт его знает! Часа три точно.

– И какое ему грозит наказание?

Полковник пожал плечами:

– Суд решит. Но он – малолетка. Так что… – Он неопределенно помахал в воздухе ладонью. – Все, парень! Интервью окончено. Поезжай в свою газету, строчи материал, а у меня под ногами не путайся. Э-э, вон его классную привезли, может, уговорит пацаненка.

Из милицейского «Форда» выгрузилась дама несколько растрепанного вида и устремилась к полковнику. Видимо, ей уже обрисовали ситуацию.

– Где он?! – воскликнула дама.

Полковник взмахом руки показал, где находится мальчик.

– Дайте мегафон, дайте скорее!..

– Вас как величать? – спросил полковник.

– Эльвира Борисовна.

– Вот что, Эльвира Борисовна, отправляйтесь на крышу и постарайтесь уговорить своего воспитанника спуститься и сдаться. Симонян, проводи! – Полковник вновь взял рацию. – Ну, как он там?

– Все так же. На уговоры не реагирует.

– Сейчас его классный руководитель к вам поднимется.

– А может, не нужно? Как бы не напортить. Мальчишка вроде приходит в себя.

– Она уже пошла. Ничего, не помешает. Держите меня в курсе.

– Учительница появилась на крыше… Так. Спрашивает у нас разрешения подойти к нему. Разрешить?

– Пусть подходит.

– Ясно. Она направляется к мальчику. Подошла… Ага, начала на него кричать.

– Скажите ей, чтобы поменьше разорялась. Не в классе.

– Она нас не слушает. Продолжает в том же духе.

– А мальчишка?

– Не обращает на нее внимания. Стоит, как замороженный.