— Совершено преступление, — заявил он, обращаясь к Жене, — обнаружен труп. Я хочу, чтобы ты присутствовала при обследовании места преступления, познакомилась с ходом следственных мероприятий. Словом, соприкоснулась…

— С грязью, — перебила его Малевич. — Лишилась, так сказать, невинности. На каком курсе?

— Четвертый.

— Поздновато бросать. Впрочем, юристу не обязательно копаться в дерьме. Скорее наоборот. Вон в Штатах нет профессии почетнее и доходнее.

— Кроме врачей, — пробурчал себе под нос Дымов.

— Да, и врачей! Именно врачей! А у нас? — И она без всякой связи спросила: — А куда мы, собственно, едем?

— На Богачевское кладбище, — отозвался Буянов.

«Богачевское… Это же почти рядом с местом убийства Вержбицкой, — вспомнила Женя. — Совпадение?»

— Там поблизости Вержбицкая жила, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Это которая Вержбицкая? — откликнулся Дымов.

— Которую задушили, — пояснил Судец. — Две недели назад.

— Девица молодая, — подсказала Малевич. — А по этому делу есть какие-нибудь результаты?

— Пока нет, — сказал Буянов, — вот она занимается. — Он кивнул на Женю. — Ираклий, как вы знаете, в больницу попал.

— Она?! — Малевич с откровенной насмешкой посмотрела на Женю. — Дай бог, как говорится…

— Все-таки, мне кажется, это работа маньяка, — продолжала Малевич. — Сам способ убийства… Удавка. Мешай она кому — нож или пуля куда проще. К тому же раздел ее… Зачем? Ведь не изнасиловал.

Женя глянула в окно — они как раз проезжали мимо дома Вержбицкой. Через пару минут микроавтобус затормозил у ворот кладбища. К ним, прихрамывая, быстро шел какой-то старик, облаченный, несмотря на жаркую погоду, в ватную фуфайку.

— Вы кто? — спросил Буянов, отворив дверцу.

— Кувалдин, смотритель здешний, — хрипло произнес старик.

— Залезайте.

Кувалдин влез в микроавтобус, и в салоне возник густой запах перегара.

— Фу! — с отвращением произнесла Малевич. — И почему могильщики так много пьют?

— А для профилактики, — нисколько не смутившись, сказал Кувалдин. — Кладбище, опять же миазмы… Да вы, доктор, не хуже меня знаете.

— Мы разве знакомы?

— Да как же, Елена Дмитриевна, или забыли меня? Лет пятнадцать назад вы еще в хирургии были, совсем молоденькая. Оперировали меня. Забыли! Я на железке работал, составителем. Между вагонами попал, голень мне раздробило. Вы мне ногу, можно сказать, по частям собирали.

— Как будто припоминаю, — неуверенно сказала Малевич. — Кажется, Иван?

— Точно!

Микроавтобус въехал на территорию кладбища. Замелькали могильные памятники, кресты. Асфальт довольно быстро кончился, свернули вправо на узенькую дорожку, шедшую почти вплотную к могилам.

— Стоп! Поезд дальше не пойдет! Вылезайте, господа! — Кувалдин явно находился в приподнятом настроении.

Женя вышла из автобуса вместе с остальными и взглянула на часы — начало десятого. Понемногу начинало смеркаться, но было еще достаточно светло. И почему-то именно на кладбище Женя в первый раз в этом году по-настоящему ощутила, что наступило лето. Одуряюще пахло сиренью, рядом в кустах щелкал соловей, ему вторили неведомые Жене птахи. Дневной зной спал, духота исчезла, стояла полная тишь — ни ветерка, ни шороха. Воздух замер.

— Благодать, — вздохнула Малевич, — сюда следовало приехать только ради этого вечера.

— Сейчас работа начнется, — напомнил Дымов, — настраивайтесь, Елена Дмитриевна.

— Эта часть кладбища довольно старая, — ни к кому конкретно не обращаясь, стал рассказывать смотритель, — хоронить начали еще до революции, поэтому здесь много интересных памятников, я бы сказал — уникальных…

— Мы не на экскурсию сюда приехали, — оборвал его Буянов. Чувствовалось, что он начинает раздражаться. — Ведите нас к месту, где обнаружили труп.

Кувалдин покорно смолк и медленно двинулся вперед по едва заметной тропинке.

— Далеко идти? — спросил Судец.

— Минут пятнадцать. Все сильно заросло, чистый лес. Птицам тут раздолье, даже зверушки разные водятся.

Наконец пришли.

— За теми кустами, — сказал Кувалдин. Все ускорили шаг, кое-как протиснулись сквозь кусты, и им открылось то, ради чего они приехали сюда.

— Ничего себе! — воскликнула Малевич.

Перед ними находился большой памятник из темно-серого Лабрадора, представляющий собойдве плиты — вертикальную и горизонтальную. На надгробье, прислонившись спиной к вертикальной плите, полусидел обнаженный мужчина. Голова его находилась не на своем обычном месте, а была пристроена между ног.

Какое-то время Женя тупо смотрела на представшую перед ней картину, не в силах воспринять ее как реальность. Внезапно желудок подпрыгнул и устремился вверх. Она опрометью бросилась в кусты. Ее выворачивало наизнанку. Наконец Женя привела себя в порядок и вернулась к остальным.