– Про каких соглядатаев ты все плетешь, Семен Тимофеевич? Если в чем подозреваешь, так скажи, – не отступал Федоров. – Уж не доносчиком ли считаешь? Какие у тебя основания?

– Основания, основания!.. Ты же вчерась идти не желал. Чего же сегодня поперся? Думаю, неспроста. Потом доложишь куда следует.

Круглые стальные очки Федорова грозно сверкнули, он сжал кулачки и уже решился кинуться в драку, однако его одернул Валитов, чей авторитет был непререкаем:

– Не нужно ругаться: кто почему идет. Идешь – и хорошо. Хотите, байка расскажу. Вот на христианская Пасха идет пьяненький русский, а навстречу ему татарин. «Эй, бабай, Христос воскрес!» – кричит русский. «Ай, какой молодец!» – отвечает татарин. – Валитов захихикал.

– Это ты к чему, Ахмед? – спросил Харин.

– Говорю же: байка. Иначе, анекдот.

– Хочешь сказать: татары умнее русских?

– Ничего не говорю… умнее, глупее… Зачем обижаешь? Шутка не понимаешь?

– Ему лишь бы к словам цепляться, – встрял Федоров. – Вечно придирается.

Старики пошли молча. Валитов продолжал иронически усмехаться. Харин и Федоров были насуплены, и только Хасан не обращал внимания на разговоры, глазел по сторонам и что-то насвистывал. Группа смотрелась со стороны довольно живописно. Валитов в длинном, распахнутом по случаю жары сюртуке, под которым имелась жилетка, на ногах мягкие сапожки с калошами, голову венчала черная шляпа. Из кармашка жилетки свешивалась массивная серебряная цепочка от часов. Харин похож на лубочного старика-крестьянина, какими их рисовали художники-передвижники средней руки: сгорбленная фигура, круглое загорелое лицо, лысинка, окладистая борода, в руке батожок. И одеяние в том же стиле. Присутствовали даже лапти. Федоров выглядел по-городскому: бритое чиновничье лицо, очки в стальной оправе, брюки, толстовка… Некогда он служил ревизором в страховом обществе «Саламандра» и навсегда сохранил недоверчивый тон при общении с простыми людьми. Пестрая компания да еще мальчишка с лопатами привлекали всеобщее внимание. «Куда это они направились?» – судачили люди.

– Еще одна вещь надо взять, – сказал Валитов, когда они уже выходили из поселка. – Хасанчик, забеги к Нагмановым, попроси топор.

– Зачем тебе топор, Ахмед? От мертвеца обороняться? – иронически поинтересовался Федоров.

– Знаю, зачем, – неопределенно ответил старик. – Увидишь.

– А вот эти убыры, – не отставал Федоров, – они, что же, ни с того ни с сего появляются? Откуда берутся, расскажи толком. Вот этот паренек, Скворцов… Он что же, от рождения такой?

– Зачем от рождений? Мальчик как мальчик. Обычный ребенок. Такой, как все. Злой дух напал на него. Убирлы карчыг. Укусил… И стал убыр.

– Откуда же этот дух взялся?

– Вот не знаю. Тут где-нибудь поблизости обитает.

– Почему же он на других не нападает?

– Кто знает. На все воля Аллаха. Может, ему больше и нападать не нужно. Знаешь, как зараза. Одно место началась, потом дальше покатилась.

– Ты хочешь сказать: вроде эпидемии?

– Да, болезнь. Одного укусил, стал убыр. Потом которого укусил, другой укусил, другой третий укусил…

– Заколдованный круг получается.

– Точно так. Где-то есть хозяин, от него все и идет. Но мы сейчас не хозяин ищем. Мы должны знать, убыр мальчик или нет. Потому и будем копать.

На кладбище в такой час не было ни души. Только ветер посвистывал меж крестов, шелестел степной травой да полуденное солнце палило с неистовой силой.

– Где его могилка? – спросил Федоров.

– Я знаю, – высунулся Хасан. – Вон там, рядом с двумя крестами.

Старики подошли к могильному холму. Федоров опасливо заозирался по сторонам.

– Никого нет, можешь не бздеть, – насмешливо сказал дед Харин.

Хасан засмеялся.

– Да я и не боюсь, – отозвался Федоров. – И все равно, негоже это – могилку зорить.

– Опять он… Чего же шел?

– Я с обществом.

– Общественник какой выискался!

– Тише, тише, – одернул раскричавшихся компаньонов Валитов. – Не место для шума. – Он повернулся на восток, сложил руки на груди: – Бисмалла иррахман иррахим… – и забормотал скороговоркой по-арабски.

Помолившись, Валитов взял лопату, сделал несколько копков, а потом передал инструмент деду Харину. Каждый из стариков покопал немного, а потом за дело взялся Хасан.

– Эвон как шурует, – одобрительно заметил дед Харин. – Прямо экскаватор «Морион»! Это вам не жидконогая интеллигенция, – бросил он в сторону Федорова.

Тот вновь насупился, но промолчал.

Работал в основном Хасан. Копал с остановками минут сорок. Наконец лопата стукнулась о крышку гроба.

– Яры [12] ! – крикнул парень.

– Убери землю, чтобы чисто было, – скомандовал Валитов. И, когда гроб оказался полностью очищен, наклонился над могилой.

– Как же крышку снять? – забеспокоился Федоров. – Ведь неудобно.

– Крючок у меня есть, – сказал Валитов. И извлек из котомки изогнутую буквой «S» железку с привязанной к ней длинной веревкой. – Хасан, цепляй!

Паренек зацепил крюк за крышку и вылез из могилы. Старики подхватили веревку и дернули ее с такой силой, что крышка вылетела на поверхность.

– Легко как пошла, – прокомментировал дед Харин. – Вроде и не забивали.

Все четверо встали у края и с любопытством заглянули внутрь.

– Лежит, – растерянно произнес Федоров, – не похож он на живого.

– Как не похож? – тут же заспорил дед Харин. – Смотри, какой свеженький. Даже щечки розовые. А сколько времени прошло? Больше двух недель. Другой давно бы смердеть начал, а этот – как огурчик.