"А почему бы не пойти по наиболее простому пути, - мелькнула вялая мыслишка, - пообщаться с приятелями убитого? С теми самыми, которые составили ему компанию на даче. Помнится, два парня и девушка, его однокурсники".

Осипов зашуршал страницами, отыскивая их адреса. "Ага. Вот! Кандалов Ростислав Петрович - студент третьего курса МГИМО, проживает в районе Таганской площади. Кутузов Владимир Ильич, студент того же института, живет в общежитии. И девица, некая Наталья Круль, временно не работает. Обитает в Выхине. Так-то они собрались готовиться к экзаменам. Девчонку с собой прихватили. А может, решили изучать анатомию? Интересно, входит ли в программу МГИМО курс анатомии? Может быть, дипломатам эта наука тоже необходима?
– Он хмыкнул.
– Разберемся. Отправляться, конечно, надо на Таганку. Кутузов из общаги вряд ли бывает в ней в период каникул, а выхинская Наташа скорее всего на лоне природы". Впрочем, возможно, он и ошибается.

Дом, в котором проживал Ростислав Кандалов, добротное солидное здание постройки конца сороковых годов с имперскими башенками, бордюрами и лепными украшениями на фасаде, являл собой незыблемый форт эпохи культа личности. В подобных домах, как правило, "ютятся" отставные генералы, чиновники высоких, но не высших рангов, удачливые бойцы культурного фронта. А вход в святилище охраняют грудастые тетки неопределенных лет - не то лифтерши, не то вахтерши. Однако в громадном парадном на этот раз оказалось пусто, и Осипов, присмотревшись к табличке с именами жильцов, определил, что путь лежит на шестой этаж. Лифт, в котором преобладал запах сапожной ваксы и одеколона "Шипр", неторопливо понес его на руководящие высоты. На звонок долго не открывали. Наконец из-за высоченной двери послышался недовольный голос:

– Кто там?

Осипов сказал, что по делу.

– Нету никого, - сообщил голос все с теми же интонациями, - все на даче.

– А Ростислав?

– Да кто спрашивает?

– Из газеты, - официальным тоном отрекомендовался Осипов.

За дверью некоторое время сохранялось молчание, видимо, вызванное тяжким раздумьем. Наконец дубовая махина приоткрылась, придерживаемая цепочкой, и на него уставилась пара цепких старушечьих глаз. Бабка пытливо оглядела его с ног до головы, потом молча звякнула цепочкой и распахнула дверь. В просторной прихожей вспыхнул свет, и Осипов увидел крошечное высохшее создание, одетое в темное.

– Роетик!
– крикнула бабка неожиданно зычным голосом.
– К тебе!

Пока Осипов переминался с ноги на ногу, ожидая хозяина, старуха не спускала с него глаз, словно сторожевая овчарка, контролируя каждое движение. Наконец тяжелые бархатные портьеры шевельнулись, и возник высокий, атлетического сложения молодой человек, облаченный в яркие плавки. Кроме этой мелочи, остальные детали туалета отсутствовали.

– Чего надо?
– сонно спросил детина, недоуменно щурясь на Осипова.

– Вот, к тебе пришел, - быстро сообщила старуха, - говорит, что из газеты.

– Из газеты?
– удивленно и несколько растерянно переспросил парень.
– Из какой газеты?

Осипов отрекомендовался.

– Ты документы проверь, - бесцеремонно сказала старуха, - а то ходют здесь всякие…

Не дожидаясь просьб, Осипов достал из кармана свои "корочки" и протянул парню. Тот, видимо, испытывая некоторую неловкость, стал изучать редакционное удостоверение.

– Осипов?!
– произнес он, точно пытаясь что-то вспомнить.
– Ах, Осипов! Тот самый! Да вы проходите!

Недовольно фыркнув, старуха удалилась.

Иван привык, что его узнавали, поэтому восклицание парня польстило ему совсем чуть-чуть. Но тем не менее… Народ знает своих героев.

Обиталище молодого человека, просторная комната с эркером и высоченными потолками, выглядело настолько стандартно, что Осипов невольно усмехнулся. Приняв улыбку журналиста за признак одобрения, атлетический юнец довольно ощерился и, кивнув на кресло, сообщил:

– Мое логово.

Осипов еще раз окинул взглядом убранство "логова". Два ярких плаката на стене - ансамбли "Битлз" и "Роллинг Стоунз", импортный магнитофон на полированной тумбочке, кассеты, лежащие повсюду, а также огромная неубранная тахта, Кроме плакатов, на стене висели черная икона и какие-то ржавые вериги. На полке громоздилась батарея пустых бутылок из-под заграничного спиртного. Все подобные жилища выглядели, по мнению

Осипова, одинаково, с той лишь разницей, что вместо бутылок могла присутствовать коллекция сигаретных пачек, упаковок с жевательной резинкой или спортивных моделей и кубков.

– Музычку поставить?
– предложил шустрый юнец.
– Есть последние записи Джимми Хендрикса.

– Пока не надо, - осторожно сказал Осипов.

– Чай, кофе?..

– Если можно, кофе.

– Эй, Марфа!
– прокричал парень в глубины квартиры.
– Кофе вари и пожрать чего-нибудь приготовь! Так что же вас привело в наш дом?
– с интересом спросил он.

– Писать о вас хочу, - сообщил Осипов.

– Обо мне?
– Юнец удивленно и радостно осклабился.
– Да, кстати, меня зовут Ростислав, - запоздало представился он.

– Я знаю. А меня Иван. И давай лучше на "ты".

– Отлично, - просиял Ростислав.
– Так о чем же вы, то есть ты, хочешь писать? О моих спортивных достижениях? Я ядро толкаю. Тяжелый атлет, так сказать. Но ведь ты вроде о спорте не пишешь?

– Не пишу, - подтвердил Осипов.
– Я о другом… -Ну-у?..

– О Сокольском…