Дверь, лязгнув, захлопнулась, и мрак обступил мужественного сыщика А в этом мраке могло таиться все что угодно.

Осипов замер и прислушался. Тишина. Он неуверенно, держась рукой за стену, шагнул вперед. Шорох собственных шагов почему-то напугал, по коже пробежала легкая дрожь. Почему он боится? Осипов и сам не мог понять этого. Он вновь остановился. Идти ли дальше или вернуться? "Да в чем, собственно, дело?
– попытался успокоить себя журналист.
– Давай вперед!" Он более уверенно сделал еще несколько шагов и пошарил рукой по стене, должен же здесь быть свет! Стена была холодной и осклизлой. Внезапно ладонь нащупала что-то живое. Неизвестное насекомое проворно пробежало по пальцам. Осипов инстинктивно дернул рукой, стряхивая ползущую по ней гадость. Таракан, а может, паук. Его передернуло от отвращения.

Он снова ощупью пошел вперед. Коридор в этом месте делал поворот.

"Ага!
– Осипов остановился и вгляделся. Впереди мелькнул лучик света, пробивающийся из-за неплотно затворенной двери.
– Значит, здесь все-таки кто-то есть!"

Журналист крадучись приблизился к двери и заглянул в щель. Похоже, мастерская. Виден угол верстака, кусок стены, на которой развешаны инструменты: рубанки, молотки, еще какие-то столярные причиндалы. Прислушался. Тихо. Неужели и тут пусто? Отворил дверь. Никого. Небольшая комната ярко освещена лампами дневного света. Осипов осмотрелся. Действительно мастерская. Вон и токарный станок имеется. Он потянул носом. Явственно пахло табачным дымом. Совсем недавно здесь кто-то курил. Кто? В мастерской имелась еще одна небольшая дверца. Она легко поддалась, и Осипов, пригнувшись, вошел внутрь. Здесь было темно, но он, пошарив по стене, нашел выключатель. Вспыхнул тусклый свет.

Полутемная комната была по размерам примерно такой же, как и первая. Вдоль стен стояли стеллажи, а в них… Разглядев, что находится на стеллажах, Осипов в первую минуту чуть не присел.

Человеческие торсы, обрубки тел, без рук, без ног… Да и сами торсы… С них снята кожа, взрезаны брюшины, обнажены позвоночные столбы. Большинство человеческих обрубков было обезглавлено. Головы, впрочем, лежали тут же. Но в каком виде! Вскрытые черепные коробки с вытащенными мозгами. Эти самые мозги, тошнотворно поблескивая, розовато-сливочные, лежали на каких-то жестяных тарелках под стеклянными колпаками.

"Кладовая людоеда", - мелькнула идиотская мысль, и Осипов нервно рассмеялся, поняв, что перед ним обычные школьные муляжи, пособия для изучения анатомии. Зловещие предметы, изготовленные из пластика и папье-маше, густо заросли пылью и паутиной. Было их тут очень много, словно в каком-нибудь медицинском учебном заведении. Но там такое количество вполне уместно. А в школе?

Рядом с муляжами в стеклянных банках покоились заспиртованные уродцы и отдельные, уже вполне настоящие части тела. Это-то здесь для чего? Странный какой-то паноптикум. Постой! Что это там мелькнуло за муляжами, в самой глубине полок? Неужели?!

Осипов, желая повнимательнее рассмотреть невероятный предмет, просунул руку в самые заросли паутины, неловко отодвинул муляж, и тот грохнулся о цементный пол и разбился.

Осипов в замешательстве нагнулся, пытаясь собрать развалившийся торс.

– Что вы здесь делаете?
– раздалось у него за спиной.

Осипов резко обернулся и увидел на пороге невысокого светловолосого мужчину лет сорока в длинном клеенчатом фартуке, доходившем до самой земли.

– Я?
– в замешательстве переспросил Осипов.

– Именно.
– Выпуклые серые глаза человека в фартуке холодно и без страха смотрели на журналиста.

– Я, собственно, хотел увидеть товарища Шляхтина, - наконец нашелся Осипов.

– Зачем?

– Это я скажу ему самому.

– Допустим, Шляхтин - это я.
– Мужчина продолжал холодно взирать на непрошеного гостя.

– Неужели?!
– Осипов снова обрел привычную нагловатость.
– Я вас так долго искал. Вот забрел сюда… Уронил тут… Уж извините.

– Я жду ответа на вопрос: кто вы такой?
– невысокий блондин держался чересчур спокойно для столь странного места. Видимо, он был достаточно уверен в своих силах.

– Корреспондент газеты "Молодость страны" Иван Осипов, - с извиняющейся улыбкой представился журналист.

В глазах Шляхтина мелькнуло удивление.

– Документы!
– коротко приказал он.

Осипов достал редакционное удостоверение и протянул физруку.

– Идите за мной, - несколько сбавив тон, произнес Шляхтин и спиной вышел в соседнюю, ярко освещенную комнату.

"Боится, что я нападу, - понял Осипов, - однако занятная личность".

В мастерской Шляхтин вроде бы случайно приблизился к верстаку, на котором лежал увесистый молоток, встал так, чтобы молоток в нужную минуту оказался под рукой, и стал внимательно изучать удостоверение, а Осипов тем временем разглядывал его самого. Тут он впервые обратил внимание, что на руках физрука надеты тонкие резиновые перчатки. Интересно, для чего?

Шляхтин внимательно вглядывался в фотографию на удостоверении, потом в лицо непрошеного гостя и наконец вернул документ.

– Вроде бы все правильно. И все равно я требую объяснений.

"Что ему сказать?" - соображал Осипов. По дороге в школу он размышлял, как объяснить причину своего появления, и решил говорить, что собирает материалы о том, как дети проводят каникулы. Теперь подобное сообщение, и раньше-то не внушающее доверия, выглядело бы очевидной ложью. А что, если выложить правду? Прямо в лоб. Как, интересно, он прореагирует?