Шрифт:
Гаїнка глянула на свої колiна й побачила там плахту; тодi лапнула себе за голову: неслухняне русяве волосся все вилося з-пiд очiпка. Вона мерщiй ухопила хустку, що лежала бiля неї, й напнулася.
– Нi, дiду,вiдказав Зiнько,- тут не в тому сила.
– Ат!
– перепинив його дiд.- От я тебе люблю дуже, Зiньку, що ти добрий чоловiк i гарно, по-божому, живеш, а то вже не люблю, як ти з книжок почнеш верзти всячину. То вже вiд лукавого, отi книги.
– Адже й євангелiя - книга,- сказав Зiнько. Дiд розсердився:
– Що ти рiвняєш? То євангелiя, а то казна-що!.. От уже не люблю!..
По стежцi вiд поля почулася хода.
– Батько, батько йдуть!
– скрикнула Гаїнка. I справдi, незабаром на краю пасiки стала висока гарна постать Остапова.
– Здоровi, тату! З недiлею.
– Здоров, сину! I тебе з недiлею.
– I ти тут, Зiньку? Здоров!
– Здоровi, тату!
– А чом же ти до мене з Гаїнкою не прийшов? У мене до тебе й дiло є.
– Казала менi Гаїнка. Яке ж там дiло?
– Нехай же згодом,одпочину трохи. Сiв до гурту й почав розпитувати дiда Дороша про пасiку. Погомонiвши, сказав до зятя:
– А ходiм, Зiньку, до того лану, що бiля кривої балки, я там щось хочу тобi показати.
– I я з вами,скочила Гаїнка.
– Нi, ти не ходи,звелiв батько.- Ми зараз вернемось.
– _ Ну, дак вертайтеся ж швидше! Тесть iз зятем пiшли з пасiки. Вийшовши на поле, пiшли помалу серед високих житiв. Зiнько мовчав, дожидаючись, поки тесть сам озветься з своїм дiлом. Як уже вiдiйшли трохи геть, той загомонiв:
– От що, Зiньку: е в мене одно дiло дуже добре.
– Ану, скажiть!
– Знаєш ти Горянського землю? Добра земля?
– Ще б пак!
– Що, якби нам її в посесiю взяти?
– Еге! Де ж таки? Двi з половиною тисячi десятин! Хiба ж то на нашу силу?
– Аби схотiли, то буде й на нашу. Зберемо такий гурт, товариство, вiзьмемо землю, а тодi подiлимо частками - скiльки кому треба. Адже тобi треба?
– Та трохи таки треба…
– I гаразд! I добре!
– зрадiв Остап.- Вiзьмеш скiльки схочеш.
– Або ще й на скiльки грошей вистачить.
– За грошi не турбуйсь!
– одказав Остап.- Коли в тебе зараз усiх нема, то можна на який час позичити, здобути… А там земля їх верне… Це вже я тобi грошей добуду.
– Спасибi вам, тату!
– Дак виходить - пристаєш?
– Чому - нi? Як уся громада пристане, то й я.
– Та нi ж бо! Це не вся громада братиме землю, а так - товариство, гурт.
– А як на мою думку, то краще, якби вся громада… Ну, а хто ж у тому гуртi?
Остап почувався, що тепер вiн аж у самих суточках. Одначе не виявляв того, а казав певним голосом:
– Та люди все гарнi, заможнi,- нема чого боятися, що невидержка буде з грiшми, як пановi платити.
– Хто ж то?
– Та ось - я та ти… Тонконоженко Терешко… сват Манойло Гаврилович… Ну, вже тут, знаєш, не минеш i Дениса… Хоч ти його й не полюбляєш, та таки ж вiн тобi брат, то треба вам родичатися…
– А ще хто?
– допитувався Зiнько.
– Та, мабуть, i всi…
– Нi, цих мало: не подужають.
– Та ще буде старшина… та Яхрем Рябченко… Вавилов… Оце поки й усi… Може, ще кого доведеться приняти,- того вже не знаю. Дiло баришовите! Тут так, що можна на карбованець два заробити.
– А чого ж то воно таке баришовите?
– випитував Зiнько.
– От так! Та земля ж яка там добра - це раз. А друге - цiну на землю тодi вже ми самi, яку схочемо, скажемо, бо навкруги не буде такої землi, щоб нашим диблянам брати… Ну, дак скiльки ж тобi десятин?
– Нiскiльки,вiдказав спокiйно Зiнько.
– Як то?
– здивувавсь Остап.- А ти ж казав, що пристанеш.
– I пристану, коли вся громада вiзьме землю.
– А з нами ж чому не хочеш?
– Бо це багацьке товариство. Воно хоче пiдгорнути пiд себе громаду, а я того не хочу. I вам раджу, тату, до таких негарних людей не приставати.
– Що ти мене вчиш? Я старiший за тебе!
– Дарма, тату, аби я до дiла казав.
– Чорт зна що ти кажеш! Ти лучче покинь оте все та приставай!
– Нi, цього не буде.
Остап почав умовляти, рахувати, якi баришi будуть, як Зiнько забагатiє…
– Нащо ви менi, тату, це кажете? Хоч бариш i добрий, дак грiшний.
Тодi Остап зовсiм розсердився. Що вiн, Зiнько, все носиться з своєю правдою? Чи вiн думає, що сам за всiх розумнiший та святiший? Нехай лиш слухається старiших за себе людей!