– Черт побери, что он имел в виду? – проворчал Карьян.

– Понятия не имею, – подумав, сказал я. – Но приходилось ли вам когда-нибудь встречать жреца, не пытавшегося сбить вас с толку?

Кто-то неестественно хихикнул и тотчас же умолк. Мы продолжили путь в гнетущей тишине.

– Кто эти люди? – спросил я Йонга.

– Не знаю... но по преданию эта деревушка и храм стоят здесь испокон веков. Еще во времена моего деда считалось, что здесь оставила свой след какая-то древняя таинственная магия.

– Какому богу они поклоняются?

– Это мне тоже не известно.

– Почему ты относишься к ним с ненавистью? Они нас накормили, предоставили нам кров, дали вьючных животных.

– Потому что, – ответил Йонг, тщательно подбирая слова, – я ненавижу всех тех, кто знает больше меня и отказывается поделиться своими знаниями. Я ненавижу тех, кто обладает большим могуществом, не имея на то видимых причин. Я ненавижу тех, кто, зная о готовящемся предательстве, спокойно стоит в стороне и не вмешивается. И я ненавижу тех, кто, услышав нашептывания какого-то оловянного божка, возомнит, что принят в его ублюдочную семью!

Однажды я пришел сюда вместе с тремя друзьями. Среди нас были раненые, но отец этого лицемерного, заносчивого сопляка закрыл перед нами двери. Я до сих пор не знаю причин, по которым он так поступил, но, надеюсь, они известны Сайонджи, в следующей жизни сделавшей его слизняком. Ну что, нумантиец, с тебя достаточно?

Больше в этот день я не приставал к Йонгу.

– Трибун, все указывает на то, что надвигается буран, – сказал капитан Ласта.

Ветер усиливался, принося с собой холод и сырость.

– Насколько я помню, тропа спускается вниз к скалам, – сказал Йонг. – Там мы сможем укрыться от непогоды...

– Всемогущие боги!

Это восклицание вырвалось у Маныха. Лучник указал на поднимающийся склон. Сперва я ничего не смог рассмотреть, но тут снежный заряд прошел, и я увидел неподвижно застывшего на краю обрыва леопарда, но такой окраски, какой я никогда не встречал в джунглях. Его пятна были темными, почти черными, а шерсть вокруг них была совершенно белой. Леопард был огромный, размером с тигра. Он стоял не шелохнувшись, с любопытством разглядывая нас.

– Он на нас не бросится? – с тревогой спросил Маных.

– Я не дам ему такой возможности, – ответил Курти, осторожно пятясь к своему зебу и колчану с луком и стрелами.

Вдруг он застыл на месте. Появившийся из снежного облака человек подошел к огромной кошке Он был высокого роста, с очень длинными темными волосами и окладистой бородой На нем были надеты меховая безрукавка, меховые штаны и высокие унты; под безрукавкой виднелась шерстяная рубаха. Незнакомец остановился рядом с леопардом, с любопытством изучая нас. Протянув руку, он погладил хищного зверя по загривку, и тот довольно выгнул спину. Новый снежный заряд скрыл скалу из виду, а когда он прошел, на обрыве не было ни человека, ни животного.

Мы подошли к входу в ущелье. Справа от нас поднималась почти отвесная стена, слева был голый склон, засыпанный снегом.

Вдруг я услышал отчетливый голос:

– Остановитесь! Возвращайтесь назад.

Мне показалось, этот мягкий голос принадлежал женщине. Он доносился из ниоткуда.

– Что?

Мое восклицание прозвучало неестественно громко в застывшей морозной тишине.

– В чем дело, сэр? – всполошился капитан Ласта. Таинственный голос прозвучал снова, и я понял, что должен повиноваться.

– Разворачивайте животных! – крикнул я. – Ну! Живее!

Последовало небольшое смятение, но затем мои люди послушно развернули вьючных животных. Я выругался, чувствуя, что нам нужно торопиться. Солдаты посмотрели на меня так, словно я сошел с ума. Внезапно послышался какой-то странный грохот.

– Смотрите! Туда, наверх!

Над склоном горы бурлило снежное облако, стремительно увеличивающееся в размерах. Сорвавшаяся лавина летела вниз, словно окутанная туманом. Моих людей не надо было ни подгонять, ни торопить. Даже зебу, казалось, почувствовали приближающуюся смерть и пустились неуклюжим галопом, глубоко увязая в снегу.

И все же мы двигались медленно, слишком медленно. Рев нарастал, приближался. Я не смел оглянуться, чтобы посмотреть на наш надвигающийся конец. Вдруг меня подхватило, неудержимо понесло вперед, и я потонул в море колючего, холодного снега. Меня кружило и бросало, а снег залеплял рот и нос.

Затем все разом кончилось. Я открыл глаза, но ничего не увидел. Попробовав пошевелить руками и ногами, я обнаружил, что это мне удается, и бешено забарахтался в снежной массе. Внезапно передо мной открылось небо – серое, унылое, – и я понял, что меня накрывал слой снега лишь около фута толщиной. Я лежал неподвижно, наслаждаясь видом хмурого неба, ничего прекраснее которого я никогда не видел, а по спине текли ледяные струйки.