Подумав, я снова кивнул.

– Быть может, твое предложение сможет хоть как-то облегчить беспокойство, не оставляющее меня при мыслях о бескрайних просторах Майсира.

– Таким образом, остается только одна серьезная проблема, – сказал Петре, и мне показалось, в его глазах сверкнули веселые искорки. – Для новых частей нам понадобится новая форма. Надеюсь, ты найдешь время что-нибудь придумать?

Я пристально посмотрел на него, но его взгляд оставался по-детски невинным. Гертон внимательно разглядывал висящий на стене гобелен. Сказать по правде, я снискал себе определенную... известность – наверное, это будет самое подходящее слово – своим весьма экстравагантным вкусом. Иногда в создании моих нарядов принимала участие Маран, но в основном они являлись плодом моей фантазии.

– Ты шутишь? – спросил я.

– Вовсе нет, – заверил меня Петре. – Эта мысль пришла в голову императору, и, закончив смеяться, он попросил меня дословно передать тебе свой приказ.

– Спасибо, Мерсия, – сказал я. – Наверное, сперва надо будет попросить у него разрешения пересмотреть полевую форму моих собратьев-трибунов. Думаю, неплохо будет смотреться что-нибудь в красных и зеленых тонах. До пят. Из бархата.

Мы с Маран не стали возвращаться в Водяной Дворец, а поселились на берегу реки в пятиэтажном особняке, который мог использоваться в качестве блокгауза. У меня не было времени тревожиться насчет Товиети, поэтому я приказал возрожденным Красным Уланам разместиться здесь же. В двух танцевальных залах устроился рядовой состав, для офицеров же нашлось достаточно пустующих комнат. Маран, похоже, уже свыклась с тем, что у нас дома располагается военный гарнизон. Она только заметила, что этот особняк настолько просторный, что для солдат можно полностью отвести первый этаж, а самим довольствоваться тем, что выше.

Покончив с хлопотами обустройства на новом месте, я тотчас же вместе с Мерсией вторично приступил к созданию армии для императора Тенедоса.

– А, – с удивлением произнес Кутулу, – все перевернулось. Я навестил тебя, когда ты был в опале, теперь ты платишь мне тем же. Ты настоящий друг.

Взяв коробку с желтоватыми карточками, в которых, по-моему, содержались все тайны каждого гражданина Нумантии, он собрался было убрать ее в шкаф, но, помедлив, достал один листок.

– Надо не забыть разобраться с этим человеком, – пробормотал Кутулу, обращаясь к самому себе. – И все же я сомневаюсь, что тебя привела ко мне исключительно вежливость, – добавил он, поворачиваясь ко мне.

На самом деле все обстояло именно так. У меня действительно была к Кутулу пара вопросов, и все же я не знал, как ему сказать, что я не забыл его визита, очень растрогавшего меня.

– Я хочу знать, – начал я, – удалось ли тебе обнаружить прочные связи Майсира и Товиети.

– Нет, и это является одной из причин гнева императора.

Внезапно лицо маленького человечка скривилось, губы задрожали. Я вспомнил лица своих друзей, которых предавали возлюбленные. Одно неосторожное слово напоминало им о катастрофе, и они полностью теряли над собой контроль. Для Кутулу император Тенедос олицетворял солнце, луну и звезды, и неожиданное полное затмение было не менее ужасно, чем разбитая любовь.

Я отвел взгляд в сторону, и главный тайный агент взял себя в руки.

– Прошу прощения. Наверное, я перетрудился. Жизнь Кутулу состояла из одной работы, но я молча кивнул, соглашаясь с ним.

– Кстати о Товиети, – продолжал я, меняя тему разговора. – По каким подвалам теперь шныряют эти крысы? Или теперь это уже не твоя задача?

– Я до сих пор гоняюсь за ними, и время от времени мне удается схватить одну – двух. По-моему, их становится все больше – я все чаще и чаще встречаю следы их деятельности. Но мне до сих пор не удается найти вожаков Товиети, ядро их организации. Возможно, император прав и я действительно не справляюсь со своими обязанностями.

– Ну уж это вряд ли, – заверил его я. – Успокойся, дружище. В свое время ты говорил мне, что император образумится и перестанет дуться на меня, – так оно и произошло. Надеюсь, так будет и на этот раз. Просто сейчас у императора слишком много важных дел. В первую очередь он должен думать о Майсире.

Кутулу начал было что-то говорить, но тотчас же осекся.

– Да?

– Не обращай внимания, – поспешно сказал он. – То, что я собирался сейчас сказать, можно было бы истолковать как призыв к неповиновению. – Я недоверчиво фыркнул. – Когда-то мне казалось, – тихим голосом продолжал Кутулу, – что я могу служить двум хозяевам. Судя по всему, я ошибался.

– Ты говоришь загадками.

– Мне следовало бы на этом остановиться, но все же я добавлю, что стал сыщиком, так как хотел служить правде. Возможно, она стала для меня своеобразным божеством.

Внезапно догадавшись, что могли означать таинственные слова Кутулу, я поспешил переменить тему разговора.

– Вернемся к Товиети. Приходилось ли тебе слышать о таком явлении, как «конченые люди»?

– Приходилось, – подтвердил Кутулу. – В Нумантии извечно существует проблема безземельных, какими бы именами их ни называть. Полагаю, так обстоят дела в любом государстве, обладающем жесткой системой землепользования.

Однако меня беспокоит то обстоятельство, что в последнее время их численность, похоже, растет. Что самое страшное, мне удалось обнаружить связь этих бродяг с Товиети.