Снова образы расплылись в воздухе, и через мгновение их оказалось девять.

– Что, Дамастес, скажешь, нечестно? Почему же ты не жалуешься? Можешь что-нибудь сказать. Молись, зови своих богов, если хочешь. Вдруг они захотят тебе помочь!

Он расхохотался, и его хохот повторило гулкое эхо, но внезапно смолк.

– Довольно развлечений, – сказал Тенедос, и теперь его голос дрожал от нетерпения. – Хватит тянуть время. Мое создание просит указать ему, что нужно уничтожать, и мне недосуг с тобой возиться. Прощай, Дамастес а'Симабу. Подыхай. Тебе остается надеяться только на то, что Сайонджи даст тебе другую жизнь, прежде чем я смогу завоевать ее королевство.

Все девять пар глаз прищурились, и девять фигур изготовились сделать выпад.

Я отскочил назад, и Тенедосу пришлось отказаться от атаки.

– Не надейся на быструю смерть, – сказал он и шагнул ко мне осторожным движением умелого фехтовальщика.

Я заметил, как напряглись его мускулы, и в этот момент у меня за спиной раздался женский голос:

Лирн, дав, махиэл, наст

Ф'рен, ленп асвара аст

Г'лет!

– Бей, Дамастес! Бей скорей!

Все вокруг мгновенно изменилось: комната стала обычной комнатой, дрожавший и переливавшийся воздух успокоился и стал прозрачным, а вместо девяти фигур передо мною оказалась лишь одна.

Какое-то мгновение Тенедос не мог понять, что произошло, но я уже нанес ему рубящий удар. Он завопил от боли, и по его левому боку обильно хлынула кровь. Пока я вновь замахивался, он попытался ударить, но разрубил лишь воздух, я же сделал выпад издалека и проткнул ему плечо. Тенедос присел, норовя попасть мне по ногам, и ему действительно удалось зацепить мою правую ногу ниже колена.

Он попытался продолжить атаку – я видел, что он изнемогает: он жадно хватал воздух раскрытым ртом, – сделав глубокий выпад, но там, куда он целился, меня уже не было, я сменил позицию, и он в своем выпаде со всего размаху наткнулся на мой меч. Клинок проткнул ему сердце и вышел со спины.

Тенедос изогнулся всем телом, повернул ко мне мгновенно постаревшее от боли, ненависти и страха лицо, открыл рот, чтобы проклясть меня, но не смог издать ни звука и начал оседать на пол.

Я вырвал свой меч, и бывший император рухнул на землю.

Я услышал вопль, впрочем, этот звук был чем-то большим, чем просто ужасный крик, это был вой отчаяния, осознания полного поражения – пожалуй, такой звук должна была издавать, разрываясь, сама ткань этого мира, – а земля под ногами задрожала. А может быть, все это было порождением моего сознания, решившего, что именно так должен умирать величайший из волшебников.

Тенедос лежал на боку. Он был недвижим, но я все же сомневался в его смерти и потому пинком перевернул его на спину, вынул из ножен кинжал Йонга и снизу, из-под края ребер, воткнул его Тенедосу в сердце.

Глаза лежавшего передо мною человека были пустыми, мертвыми, но я не забывал, что однажды его уже сочли умершим. Вот когда он окажется без головы, то никаких сомнений больше не будет.

Но прежде чем я успел нанести удар, воздух вокруг меня вновь сгустился, я услышал громкое хлопанье крыльев и отступил назад.

Не думаю, что я верю в богов, по крайней мере в той форме, в которой мы их себе представляем, когда поклоняемся им.

Но то, что я увидел, показалось мне совершенно реальным. В воздухе на короткое мгновение появилось женское лицо. Волосы у видения были взлохмаченные и нечесаные, глаза сверкали яростью. Я не видел голых грудей, но на шее у женщины висело ожерелье – ожерелье из черепов.

Может быть, это была галлюцинация, а может быть, и нет.

И тут же образ Сайонджи исчез.

Тело Лейша Тенедоса лежало неподвижно. На сей раз я точно знал, что с ним покончено, что он больше не вернется и я могу не прибегать ни к каким мерам предосторожности .

В конце концов я оглянулся и увидел Симею, сидевшую на корточках в дверях. Она медленно выпрямилась, потирая живот.

– Этот проклятый булыжник чуть не пробил мне кишки, – сообщила она. – Я долго не могла перевести дух, не то что вста…

Прежде чем Симея договорила, я схватил ее в объятия. Мне хотелось изо всех сил прижать ее к себе, но я вынуждал себя держать ее очень осторожно, чтобы не причинить боль ушибленным ребрам, и чувствовал, как ко мне возвращается жизнь.

Я обнимал Симею и прислушивался. За стенами дворца было почти совсем тихо. Грохот сокрушаемых домов и ужасный рев демона смолкли.

Вероятно, чудовищное существо исчезло, как только умер его хозяин, так как поняло, что никогда не получит обещанной платы. Надеюсь, что смерть Тенедоса уничтожила и это воплощение зла, хотя, увы, не знаю, каким законам подчиняется существование демонов.

Симея сказала, что может стоять и сама, и я опустился на колени перед Свальбардом. Его глаза медленно приоткрылись, затем широко распахнулись, и он молниеносным движением перекатился на бок и вскочил на ноги, успев схватить лежавший рядом меч. А потом увидел труп Тенедоса.