Продолжать преследование было бессмысленно. От холода разбитые кости Миляги заболели еще сильнее, а в таком состоянии путешествие через два квартала обратно к квартире Юдит неминуемо будет долгим и болезненным. К тому времени, когда это путешествие было окончено, вся его одежда промокла до нитки. Со стучащими зубами, кровоточащим ртом и прилипшими к черепу мокрыми волосами он подошел к подъезду, являя собой зрелище жалкое и непривлекательное. Юдит ждала его в вестибюле вместе с пристыженным швейцаром. Увидев Милягу, она немедленно бросилась ему на помощь. Состоявшийся между ними обмен репликами (Сильно ли он пострадал? – Нет. – Удалось ли убийце сбежать? – Да.) был краток и конструктивен.

– Пойдем наверх, – сказала она. – Тебе необходима кое-какая медицинская помощь.

Сегодняшняя встреча Юдит и Миляги была до того переполнена драматическими событиями, что ни с той, ни с другой стороны никаких дополнительных изъявлений чувств не наблюдалось. Юдит ухаживала за Милягой со своим обычным прагматизмом. Он отказался от душа, но вымыл лицо и пострадавшие конечности, осторожно очистив ладони от песка и мелких камушков. Потом он переоделся в сухую одежду, которую она отыскала в шкафу Мерлина, хотя, надо заметить, Миляга оказался выше и худее отсутствующего хозяина. После этого Юдит спросила, не хочет ли он, чтобы его осмотрел доктор. Он поблагодарил ее, но отказался, уверив, что с ним все в порядке. Так оно и было: умывшись и переодевшись во все сухое, он вновь был в форме, несмотря на боль от ушибов.

– Ты позвонила в полицию? – спросил он, стоя на пороге кухни и наблюдая за тем, как она заваривает «Дарджилинг».

– Смысла нет, – сказала она. – Они уже знают о существовании этого парня. Может быть, я попрошу Мерлина, чтобы он им позвонил попозже.

– Это уже вторая попытка? – Она кивнула. – Ну, если это тебя может успокоить, я думаю, что она окажется последней.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что он выглядел так, словно готов был броситься под машину.

– Не думаю, что это причинило бы ему особый вред, – заметила она и рассказала о происшествии в Виллидже, закончив описанием чудесного исцеления. – Он должен был погибнуть, – сказала она. – Его лицо было разбито... даже то, что он встал на ноги, уже было чудом. Сахар, молоко?

– Пожалуй, плесни чуточку скотча. Мерлин пьет?

– Да, но он не такой знаток, как ты.

Миляга рассмеялся.

– Так вот как ты меня рекомендуешь? Миляга-алкоголик?

– Нет. Честно говоря, я тебя вообще никак не рекомендовала, – сказала она в некотором смущении. – Конечно, я наверняка упоминала о тебе мимоходом в разговорах с Мерлином, но ты... как бы это сказать... ты – моя греховная тайна.

Этот отзвук разговора на Холме Змеев заставил его вспомнить о человеке, чье поручение он здесь выполнял.

– Ты говорила с Эстабруком?

– С какой это стати?

– Он пытался связаться с тобой.

– Я не желаю с ним разговаривать. – Она опустила его чашку на столик, отыскала бутылку скотча и поставила ее рядом. – Угощайся.

– А ты не хочешь глоток?

– Только чай, виски не хочу. У меня в голове и так черт знает что творится. – Она вернулась к окну, чтобы взять свою чашку. – Я столько всего не понимаю, – сказала она. – Для начала откуда ты здесь взялся?

– Я не хотел бы, чтобы мои слова звучали напыщенно, но мне действительно кажется, что перед этим разговором тебе лучше присесть.

– Да объясни ты мне, что происходит, – сказала она, и в голосе ее зазвучали обвиняющие нотки. – Как долго ты следил за мной?

– Всего лишь несколько часов.

– А мне показалось, что я видела, как ты следил за мной пару дней назад.

– Это был не я. До сегодняшнего утра я был в Лондоне.

Это известие ее озадачило.

– Так что ты знаешь об этом человеке, который хотел меня убить?

– Он сказал, что его зовут Пай-о-па.

– Плевать я хотела на то, как его зовут, – сказала она, окончательно отбросив напускную сдержанность. – Кто он? Почему он хотел мне зла?

– Потому, что его наняли.

– Что?

– Его нанял Эстабрук.

Нервная дрожь прошла по ее телу, и она расплескала чай.

– Чтобы убить меня? – сказала она. – Он нанял человека, чтобы убить меня? Я тебе не верю. Это безумие.

– Он сходит с ума по тебе, Юдит. Он сделал это, потому что не хотел, чтобы ты принадлежала кому-то другому.

Она поднесла чашку ко рту, сжимая ее обеими руками, и костяшки ее пальцев были такими белыми, что удивительно, как это фарфор не треснул в ее руках, словно яичная скорлупа. Она сделала глоток; лицо ее помрачнело.

– Я тебе не верю, – снова повторила она, но на этот раз еще более решительно.

– Он пытался связаться с тобой, чтобы предупредить тебя. Он нанял этого человека, а потом передумал.

– А откуда ты-то это знаешь? – Вновь обвинительные нотки послышались в ее голосе.

– Он послал меня, чтобы предотвратить беду.

– И тебя тоже нанял, да?

Не так-то приятно было услышать это из ее уст, но он ответил правду: да, он действительно был всего лишь очередным наемником. Выходило так, словно Эстабрук пустил по следу Юдит двух собак, одна из которых несла ей смерть, а другая – жизнь, и предоставил судьбе решать, какая из собак схватит ее первой.