— Не волнует ни разу. Веришь? — Гурский отстраненно смотрел в окно. — Суета это все, Петр, и томленье. А правда… она все равно разная. И у каждого своя собственная. Нет?
— Может быть. Твоя — в чем?
— А в том, что я об этом никогда не думаю. А ты?
— Аналогично.
— А давай заорем, а? Слабо? Боис-ся?
— Легко… — Петр, нажав на кнопки, опустил оба стекла на передних дверях машины.
— Кто громче? — Гурский развернулся к Волкову. — Три-четыре…
— А-а-о-у-а-а!!! — рвануло из едущего по Гороховой джипа чудовищным двуголосым ревом. Волков орал, склонившись к рулю, а Адашев-Гурский — запрокинув голову.
